Monthly Archives: Февраль 2020

Как оспаривают договор дарения
Мы продолжаем наш цикл статей о различных способах защиты активов физических лиц. Если пропустили, читайте по ссылкам про:

Договор дарения — этакий динозавр от защиты активов. Скажем, еще лет 10 назад можно было подарить маме квартиру и не париться. Сейчас же — замучаетесь доказывать, что это было в качестве благодарности за счастливое детство, а не вывод активов.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

Но не стоит списывать этот инструмент со счетов, он еще может пригодиться. Главное — знать, как его использовать, когда и в каких ситуациях. Разбираемся ниже.

Когда дарение неуместно

Начинаем сразу «за упокой». Вот что бывает, когда договор дарения делается вкривь, вкось и не к месту:

Брачные игры
Оксана и Игорь были в браке с 2013 года. Но через 4 года любовь перешла в ненависть.

Игорь сделал первый ход: переписал кучу своих автомобилей на отца. На этом благодарность сына не закончилась, и папа был одарен еще несколькими земельными участками, садовыми домиками и квартирами. Надо отметить, что данное имущество было нажито вне брака и его отчуждение не требовало согласия супруги.

Оксана ответила и обратилась в суд с заявлением о разводе и разделе имущества. По решению суда Оксане присудили почти 4,5 млн, а также алименты на себя и ребенка. Если вдруг не помните, в каких случаях супруги могут сдирать друг с друга алименты — освежить воспоминания можно здесь. 

И все бы ничего, да только бывший супруг не торопился гасить образовавшийся долг. На этот случай у Оксаны был припасен другой прием: весной 2018 она обратилась с заявлением о признании Игоря банкротом.

Назначенный по инициативе Оксаны финансовый управляющий вскрыл цепочку сделок с выводом активов на любимого папу. Собственно, отец Игоря времени тоже зря не терял и активно распродавал автомобили другим родственникам.

По итогу все сделки дарения были оспорены как совершенные с целью причинения ущерба кредиторам и со злоупотреблением правом. О том, как так это делается можно почитать в статье «Все об оспаривании сделок должника в процедуре банкротства».

Вот только последствия оспаривания в данном случае получились разные. Так, земля, дачи и квартиры, оформленные на отца, были полностью возвращены в конкурсную массу Игоря. А до дважды перепроданных автомобилей дотянуться не получилось. Поэтому суд просто взыскал с отца их рыночную стоимость в размере 14,5 млн рублей. Теперь у Оксаны есть все возможности, чтобы запустить на банкротство и папу ее экс-супруга. С последующим ковырянием в его личных сделках и активах.

Как вы понимаете, эта банкротная чума теперь может до бесконечности гулять по всем родственникам Игоря. Вот тебе и удачная сделочка дарения вышла!

Детские игры
В декабре 2016 года Евгения подарила своей пятнадцатилетней дочери нежилое помещение площадью 151 кв. м. Через месяц право собственности было зарегистрировано в Росреестре. В общем, все по фен-шую.

А в ноябре 2018 Евгению признали банкротом и пошло-поехало.

Чтобы получить судебные акты по разобранной практике, оставьте свою почту ниже:


Ключевое, что сорвало план — пресловутое «безвозмездное отчуждение имущества в пользу заинтересованного лица в 3-летний предбанкротный период». Только ситуация Евгении еще усугубилась тем, что на момент подписания договора дарения на ней уже висели долги по налогам. Говоря другими словами, Евгения отвечала признакам неплатежеспособности в момент совершения сделки.

Вердикт: сделку оспорить, имущество вернуть в конкурсную массу.

Юридические игры
А вот и дело из практики «Игумнов Групп», в котором мы выступали на стороне истца и сами оспаривали сделку дарения.

Мораль: Если в течение 3 лет после дарения своего имущества вы уйдете в личное банкротство — с вероятность 99% сделка будет оспорена.

Суды исходят из простой логики: безвозмездное выбытие активов Должника в предбанкротный период наносит ущерб кредиторам. При этом на практике не имеет особого значения, были ли у вас кредиторы на момент дарения или появились намного позднее. Но о принципах оспаривания сделок дарения мы ещё поговорим чуть позже.

Цена вопроса

Пример того, как делать НЕ надо, у нас уже есть, поэтому быстренько пройдусь по теории.

Итак, договор дарения — это соглашение, по которому на безвозмездной основе от одного лица вещь, деньги или имущество переходят другому. Договор можно заключать как в устной, так и в письменной форме — зависит от того, кто и что дарит. Собственно, необходимость заверения у нотариуса зависит от этого же.

  1. Письменный договор требуется, если нужно подарить недвижимость или долю в ней.
  2. Этот договор нужно заверить у нотариуса, если собственниками (дарителями) являются несовершеннолетние или недееспособные лица. Также нотариус потребуется, если происходит дарение доли в имуществе, НО не требуется, если все доли дарятся в рамках одной сделки.

Любят же ребята все усложнить.

Мы в «Игумнов Групп» рекомендуем всегда заключать письменный договор, даже если по закону это не требуется — так спокойнее.

Только не будьте наивными схемотехниками: если вы подпишите договор дарения квартиры десятилетней давностью, то у кредиторов даже не будет нужды проводить экспертизу на фальсификацию. Для них (как и для других лиц, не являющихся стороной по данному документу) сделка будет считаться совершенной только в момент ее регистрации в Росреестре — а это вы задним числом по-любому не проведете. Так что срок исковой давности таким бесхитростным способом сдвинуть не получится.

По ценам — все зависит от поставленных задач.

Заверение договора у нотариуса обойдется в 0,5% от суммы договора, но не менее 300 рублей и не более 20 000 рублей. В ситуации с недвижкой отталкиваемся от кадастровой стоимости. Госпошлина за регистрацию сделки в Росреестре составит 2000 рублей.

Типовой договор дарения можно скачать в интернете, при этом нередко бывает, что нотариусы не в восторге от готовых документов: находят, до чего докопаться, и требуют, чтобы они сами составили договор. В таком случае к услугам добавится еще 2-12 тысяч — в зависимости от региона и аппетита нотариуса.

Что касается полноценной защиты активов, то отсекаем плату нотариусу за составление договора и добавляем знак бесконечности к услугам за анализ финансового положения будущего банкрота и возможных рисков по оспариванию его сделок. В зависимости от сложности ситуации, количества имущества, близости «проблем» и агрессивности кредиторов ценник может расти.

Как мы говорим — нет универсальной пилюли, но зато есть типовые ошибки. Изучите хотя бы их прежде, чем совершать дальнейшие телодвижения.

Почему договор дарения оспаривают

Вариантов оспорить договор дарения масса, но чаще всего идут по двум сценариям, в зависимости от даты совершения сделки с имуществом:

Дарение сделано в течение 3 лет до личного банкротства
Если договор дарения был зарегистрирован в Росреестре в течение 3 лет до личного банкротства, то проще всего оспаривать его по банкротным основаниями — статья 61.2 и 61.3 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» вам к изучению.

Если читать лень, то, сильно упростив ситуацию, могу резюмировать, что для оспаривания дарения по банкротным основаниям потребуется доказать всего 2 момента:

  1. Сделка совершалась с целью причинения ущерба кредиторам. При этом ущерб подразумевается в силу прямого указания закона, если сделка была совершена безвозмездно.
  2. Контрагент по сделке (одаряемый) знал о вашей цели причинить ущерб. Опять же, в силу закона, знание одаряемого подразумевается, если он является заинтересованным лицом.

Как вы понимаете, под оба условия отлично вписывается сделка дарения с вашими несовершеннолетними детьми, супругами, родителями, братьями и сестрами.

Именно поэтому нет для финансового управляющего легче и проще задачи, чем оспорить сделку дарения родственникам. И исключения, встречающиеся в судебной практике, по моему глубоко субъективному мнению, лишь подтверждают это правило.

Дарение сделано в период от 3 до 10 лет до личного банкротства
В этом случае банкротные нормы применить не удастся, т.к. по ним истек срок исковой давности. Но на помощь придет статья 10 Гражданского кодекса — злоупотребление правом. Эту же норму в любом случае придется применять если дарение совершалось до даты принятия закона о банкротстве физлиц (1 июля 2015 г.), т.к. закон обратной силы не имеет.

С доказыванием злоупотребления все гораздо интереснее. В общем случае, надо установить, что дарение совершалось с целью уклонения от уплаты долга, а не с целью реального исполнения.

Про доказывание фиктивности (мнимости) подобных сделок мы уже писали в статье «Оспаривание мнимой сделки в банкротстве». Пример того, как это происходит на практике, разобрали здесь. Сейчас не будем распыляться и сосредоточимся на другом важном моменте: как определить, что сделка совершается с целью уклонения от уплаты долга?

Общепринято считать, что человек злоупотребляет правом, если отчуждение имущества происходит, когда в отношении него уже возбуждено исполнительное производство, либо подан иск о взыскании суммы долга. То есть достоверно ясно, что товарищ знает о претензиях со стороны кредиторов. Далее мы этот вариант рассматривать не будем, т.к. он очевидный.

Гораздо любопытнее ситуация, если имущество дарилось в тот момент, когда кредиторов даже еще не было на горизонте. По таким делам я уже не раз встречал позицию судов, которые пошли сильно глубже общепринятой практики: при разрешении вопроса, мог ли человек злоупотребять правом, они обращали внимание на то, имел ли человек должную квалификацию, компетенцию и знания, чтобы ПРЕДВИДЕТЬ наступление негативных для него событий.

К примеру, за Артемом числится майбах. Он переписывает его на дочь, когда ни у него, ни у его бизнеса нет никаких просроченных обязательств. А через пару месяцев бизнес перестает выплачивать кредит, банк вводит банкротство в отношении юр. лица, привлекает Артема к субсидиарке и затем начинает банкротить его как физ. лицо. К этому моменту проходит 4 года с момента отчуждения майбаха.

Суд, принимая решение, злоупотребял ли Артем, отчуждая майбах, кладет в основу факты, что Артем занимается бизнесом 20 лет, имеет должное образование, квалификацию, опыт и доступ к корпоративным финансам. А значит, мог предвидеть неплатежеспособность бизнеса и все свои будущие риски как контролирующего лица. И вот майбах возвращается в конкурсную массу и продается с торгов. Это реальный случай, только там вместо майбаха была недвижимость.

Таким образом, в законодательстве нет четких критериев, по которым можно определить, что вот здесь человек злоупотребляет, а здесь — точно нет. И поэтому суды трактуют эту норму как хотят.

Если вы изучите судебную практику по 10 статье ГК РФ, то увидите, что примерно одинаковые обстоятельства одни суды трактуют как злоупотребление, а другие говорят: «Ребята, все норм, все в рамках приличий!». И практика по десятке сейчас строго 50 на 50. Поэтому оспорят ли вашу сделку дарения, совершенную в период от 3 до 10 лет до личного банкротства, скорее зависит от счастливого попадания на нужного судью, чем от безупречности ваших доводов.

Так что если вы всегда вытаскиваете выигрышный лотерейный билетик из пачки, то поводов для волнения нет. Спокойно раздаривайте имущество детям.

Практика, когда договор не оспорили

Мы уже разбирали, с какими сложностями сталкиваются должники при попытке защитить единственное жилье при банкротстве. Разберем пару кейсов «на грани».

Дарение чужой квартиры
В сентябре 2015, будучи в браке, Елена купила квартиру площадью 37 кв. м, которую зарегистрировала на себя. В мае 2016 Елена подарила эту квартиру сыну. Еще через месяц она развелась с Сергеем. А через пару лет экс-супруг был признан банкротом.

Конкурсный, прознав про сделку с квартирой, посчитал, что половина подаренного имущества по праву принадлежит Сергею (как совместно нажитое), а значит, сделку нужно оспорить.

Что сказал суд: все верно, сделка совершена за 3 года до личного банкротства, а значит, попадает в тот самый период подозрительности. Более того, на момент совершения сделки как раз рассматривалось заявление о привлечении Сергея к субсидиарке на 27 лямов.

Кажется, приговор ясен?

А вот и нет. Ребята продумали грамотную стратегию обороны и смогли доказать, что квартира изначально принадлежала сыну и у Сергея (а значит, и его кредиторов) нет права на нее претендовать.

Для этого была выстроена следующая цепочка:
  • В 2013 году совершеннолетний сын на свои деньги покупает дом. Через 2 года он его продает, т.к. вступает в брак и ему необходима квартира.
  • Чтобы избежать возможных разборок в случае расторжения брака, сын просит маму оформить эту квартиру на себя. И передает ей на покупку деньги, вырученные от продажи дома.
  • Елена покупает на себя квартиру 37 кв. м и в мае 2016 года дарит ее сыну, обрубая возможные будущие претензии его супруги.
  • То, что квартира была куплена на деньги от продажи дома с участком, суду подтверждается нотариально удостоверенным заявлением. Правда, от 2019 года, но все же.

Таким образом, доказано, что участия в покупке супруг Сергей не принимал, а значит, кредиторы не вправе ожидать погашения их долгов данным имуществом.

Чтобы получить судебные акты по разобранной практике, оставьте свою почту ниже:


Мы это дело не вели, что там было по правде — не знаем, но если это была тщательно продуманная схема (сомневаемся, но все же), то ребята мощно постарались. Итог вы поняли — управляющий нервно покурил в сторонке.

Дарение своей квартиры
А вот случай из 2018, о котором мы много слышали, но, конечно, никакого отношения к нему не имеем.

Итак, некого Виталия привлекли по 199 статье УК за уклонение от уплаты налогов. А затем взыскали в рамках гражданского иска 40 миллионов убытков, причиненных родному государству. Он подал апелляцию и только в этот момент прибежал к нашим знакомым с вопросом: «Что делать с единственной квартирой?»

Собственно, было два пути: жить с пожизненным арестом на единственном жилье, либо же провернуть сделку, которая поможет это имущество спрятать.

Второй вариант в его ситуации означал, что квартиру нужно быстренько сбыть, полученные деньги уложить под подушкой у троюродной тети по маминой линии и каждый день молиться, чтобы за этими деньгами не пришли. По крайней мере, пока не закончится испол. производство.

При этом, Виталию надо где-то жить, а несовершеннолетним детям быть где-то прописанными. А это все — затраты нервных клеток и расходы на аренду. В общем, выросла ситуация, в которой Виталий был категорически против первого варианта, но и альтернатива не приводила его в восторг.

Спецы понимали, что при таком раскладе придется идти на риск оспаривания сделки и прятать имущество в семейном кругу. Для этого пришлось разобраться в деталях и продумать план действий.

Благосостояние должника. Виталий был обычным наемным ген. директором фирмы, которая попала под заказ конкурентов. В итоге выездной налоговой проверки организации доначислили 40 млн налогов. Собственник сразу сгинул в туман, а в отношении Виталия возбудили уголовное дело. Активов у Виталия кроме единственного жилья не было, реально он ничего украсть не успел, а потому коммерческий интерес для наших госорганов не представлял. Потому и получил условный срок по добровольному признанию вины.

Личность кредитора. Единственным кредитором Виталия была налоговая. А налоговая хоть и может в теории подавать на банкротство физлица, в ситуации Виталия этим заморачиваться не будет. Вероятность 95%. Наши профи это знали наверняка:

во-первых, при ограниченном бюджете ФНС на банкротства налоговая предпочтет потратить его на тех должников, с которых есть что взять. И это точно не Виталий.

во-вторых, к Виталию не было личного интереса: он никого не посадил за вымогательство взяток при проведении ВНП: да он толком даже никого не успел послать на несколько букв… Так что личный мотив был исключен.

Соответственно, с вероятностью 95% кредитор ограничится походом в исполнительное производство. Кстати, вот здесь мы разбирали, как не дать налоговой включиться в реестр кредиторов, если все-таки банкротство начнется.

Исполнительное производство.Общаясь с судебными приставами обычно слышишь от них: «Оспаривать сделки по злоупотреблению? Зачем?? Нет, мы таким точно не занимаемся! Что успели арестовать, то и продаем. С остальным не заморачиваемся».

А когда изучаешь судебную практику по оспариванию сделок этими же судебными приставами, картина обратная: они все чаще ввязываются в подобные процессы. Причем выбирают заведомо выигрышные ситуации: когда имущество отчуждалось должником в период рассмотрения иска или, еще лучше, на стадии испол. производства. Тогда доказать злоупотребление проще пареной репы.

И вот здесь была некая зона риска, т.к. первая инстанция уже вынесла решение в отношении Виталия, да и апелляция была на подходе. После чего будет выдан исполнительный лист.

Но профи на то и профи, чтобы адекватно оценить перспективы. Логика здесь была простая: если сделка будет оспорена и квартира вернется Виталию, то дальше логичным шагом будет пытаться лишить его иммунитета единственного жилья. А иначе зачем ввязываться во всю эту эпопею, если за локоток потом укусить нельзя?

И если с лишением иммунитета в процедуре банкротства практика уже более-менее сложилась, то провернуть это судебному приставу — задача нетривиальная, требующая высокого расхода энергии, мозгов и времени. А этого у судебных приставов не всегда хватает.

Решение. Учитывая ограничения проекта:
  • нежелание клиента расставаться с имуществом навсегда;
  • нежелание оставлять имущество на себе;
  • крайне ограниченное время на совершение любых сделок с имуществом

юристы приняли решение о переводе квартиры на детей должника через сделку дарения. Естественно, эта сделка будет оспорима в течение 10 лет, но риск развития событий в такой плоскости был оценен как минимальный.
Итоги. С тех пор прошло больше полутора лет: испол. производство близится к прекращению в связи с невозможность взыскания, квартира числится за детьми, Виталий не на улице.

Но вам такие схематозы мы делать, конечно, не рекомендуем. Это же наверняка незаконно! Рекомендация «Игумнов Групп» в таких случая только одна: любите кредиторов, как себя, и всегда отдавайте им все, что они просят.

Выводы

1. Договор дарения — самый дешевый и быстрый способ защиты имущества. А поэтому, не всегда эффективный.
2. Оспаривать договор дарения можно в течение 3 лет по основаниям закона о банкротстве и в течение 10 лет по ГК РФ.
3. Цена составления договора дарения зависит от целей, для которых он нужен. Важно понимать, что способ защиты активов выбирается индивидуально в каждой отдельной ситуации. Универсального способа нет.
4. Если у вас есть сомнения, как именно защитить свои активы, вам помогут вот эти ребята.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Как мы проиграли суд по банковской субсидиарке на 1,5 ярда
Дело: А40-175357/2015
На кону: 1,5 млрд
Начало проекта: декабрь 2018
Длительность: очень быстро — 9 месяцев
Сложность: 5 из 5
Трудозатраты: более 200 н/часов
Темп: продвинутый интенсив
Результат: наш самый большой проигрыш в 2019 году
Стоимость: меньше, чем требовалось

Банк «Компания Розничного Кредитования» (далее КРК) по размеру собственных активов входил в третью сотню российских банков. В июле 2014 года у банка отозвали лицензию, а спустя 4 года, в декабре 2018, «Агентство по страхованию вкладов» (АСВ) подало заявление о привлечении контролирующих банк лиц к субсидиарной ответственности. Сумма, которая им вменялась, составила почти полтора миллиарда рублей.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

К этому моменту «Игумнов Групп» уже несколько лет плотно занимались спорами по субсидиарке. В том числе летом 2018 года мы начали сопровождать одного из акционеров Судостроительного банка в аналогичном деле. Поэтому было вполне логично, что по рекомендациям к нам пришли и бывшие руководители банка «КРК».

*В таких историях у каждого своя правда.
Мы со свечкой не стояли, что там в действительности происходило, даже не все участники могут разобрать.
Все приведенные ниже факты и события показаны с позиции наших доверителей — Максима и Антона.

Максим и Антон были обычными наемными менеджерами. Максим возглавлял банк в качестве председателя правления в последние полтора года до отзыва лицензии. А Антон был заместителем и одним из членов Правления. В состав акционеров ребята никогда не входили.

То, что они обратились к нам сразу, а не мялись, уповая на всех богов — большой плюс. Лучше могло быть только, если бы они подумали о рисках еще в момент отзыва лицензии в 2014 году, но о таком мы обычно и не мечтаем.

Плюсы
Первая инстанция
Ответчики обратились к нам сразу, как только было подано заявление о привлечении к субсидиарке. А это значит, что у нас была возможность изначально выстроить правильную стратегию и тактику в судебном процессе.

Наличие информации
Ответчики не относились к категории “номинальных директоров”. Они владели всей ситуацией и могли объяснить любой чих, который случался в банке.

Знакомая тема
Не первый наш опыт по работе с банковской субсидиаркой. И далеко не первый с субсидиаркой в целом. Вот пример из недавнего.
Минусы
Банк
Банковская субсидиарка — история не простая.
Во-первых, надо идеально разбираться не только в банкротном законодательстве, но и в ФЗ «О банковской деятельности».
Во-вторых, есть куча нормативов ЦБ, для соответствия которым банкиры имеют склонность мутить разные схемы. И даже если из банка ничего не воруется, то потом эти схемы вменяют топ-менеджерам как работу с техническими заемщиками со всеми вытекающими.

Занимаемые должности
Председатель правления (по сути, генеральный директор) — расстрельная должность. Всегда и везде его назначают крайним. И это самая первая причина, почему мы не могли обнадеживать клиентов.

Политика
«АСВ» — это представитель государства. А действующий негласный посыл государства прост: «Банкиров надо мочить».

АСВ
Истец специализируется на банковской субсидиарке. На удаче тут не выедешь. Решать будет компетенция.

Ограниченный бюджет
Наши клиенты все 4 года, пока шло банкротство банка, не могли устроиться на работу по своему профилю. Это сильно сказалось на бюджете проекта и в итоге сыграло свою роль в исходе этой войны.

Предыстория

Помимо классики — вывода денег на «технических заемщиков» — нашим клиентам еще вменялась выдача заведомо невозвратных кредитов другим банкам. Да, оказывается, такое тоже бывает.

Далее мы могли бы долго и нудно расписывать, как мы опровергали доводы АСВ примерно в таком формате:
  •  мы доказали, что мнение АСВ является голословным и не подтверждается кредитными досье заемщиков;
  •  решение о выдаче кредитов принималось коллегиальным органом (кредитным комитетом), а значит, должна быть достоверно установлена степень вины наших Доверителей;
  • не исследуется степень вины и не привлекаются к ответственности непосредственно лица, отвечавшие за выдачу кредитов (начальник кредитного комитета, начальник управления рисков и т.д.) — что весьма странно при коллективном одобрении принимаемых решений;
  •  от 80% до 95% кредитов, выданных, по мнению АСВ, «техническим» заемщикам, было погашено. Таким образом, АСВ не доказана «заведомо невозвратная» история этих денег;
  • пропущен срок исковой давности для подачи заявления о субсидиарке;
  • и так далее и тому подобное.

То, что касается межбанковских кредитов, здесь история еще очевиднее:
  • В определенный момент ЦБ ввел ограничения на работу КРК с физическими лицами. Таким образом, чтобы банк мог выжить, ему не оставалось ничего другого, как кредитовать иные банки. Практика в общем-то стандартная и распространенная.
  • Рамочное соглашение о межбанке было заключено еще предыдущим менеджментом (до назначения наших клиентов на соответствующие посты).
  • В рамках этих соглашений наши Доверители выдали кредиты 10 банкам. Все кредиты выданы на рыночных условиях и заведомо платежеспособным банкам, по которым имеются аудиторские заключения и проведены иные проверки их финансового состояния.
  • И еще, и еще, и еще…

Да, мы могли бы все это расписать на десяток листов. Но вместо этой нудятины давайте сосредоточимся всего лишь на одном простом и очевидном вопросе. Чтоб вы понимали, его исследование заняло не более 5% от общего объема наших возражений, но этот вопрос имеет крайне важное значение в понимании всей подоплеки происходящего.

Что же это за вопрос?

А был ли мальчик?

Ключевой момент для привлечения к субсидиарке — это установить: 1) в результате каких действий банк стал банкротом и 2) кто именно их совершал.

Это важно, потому что:
  • Если банк не признан банкротом, к субсидиарке привлечь невозможно.
  • Если банк стал банкротом в результате простого стечения рыночных обстоятельств, к субсидиарке привлечь невозможно.
  • Если банк стал банкротом в результате того, что Вася (и только Вася) подписывал документы на отчуждение активов по бросовым ценам, то менеджера Петю привлечь к субсидиарке невозможно.

Поэтому, задавая вопрос: «А были ли мальчик?», я имею в виду: «А действительно ли менеджмент организации довел банк до банкротства?».

Это ключевой вопрос во всей этой истории. Потому что к субсидиарке должны привлекать не просто за красивую должность, а только при наличии доказанного противоправного умысла, реализованного в конкретных действиях, в результате совершения которых банк ушел в банкротство и у контрагентов наступил ущерб.

И именно этот выход за рамки добросовестного поведения — в чем он конкретно заключался и кем совершался — и надо установить.


Дата, когда банк стал неплатежеспособным

Констатируем простые факты, которые вы с легкостью можете проверить в открытых источниках. Итак:
  •  2013 год КРК закрыл с хорошей прибылью (в сравнении с предыдущим годами). Активы за год выросли в 8 раз.
  • Тем не менее, в июле 2014 года ЦБ РФ отзывает лицензию у КРК.
  •  Временная администрация проводит проверку деятельности Банка и находит удивительные вещи: объем активов 7,7 млрд рублей, пассивы — всего 6 млрд. Таким образом, Банк имеет положительное сальдо: +1,7 миллиарда. Соответственно, о признаках банкротства и речи быть не может!
  •  В таких случаях банк надо ликвидировать официально как обычную организацию. Для этого временная администрация обращается в Арбитражный суд города Москвы и просит ввести процедуру ликвидации.
  •  Суд проверяет обоснованность такой просьбы и удовлетворяет ее. При этом в решении четко прописывает, что исследован определенный объем бухгалтерской отчетности и на день отзыва лицензии признаки банкротства у КРК отсутствуют. Решение вступает в законную силу.
  • В сентябре 2014 года в КРК вводится стандартная процедура ликвидации. Ликвидатором утверждается АСВ.

Чтобы получить приказ об отзыве лицензии и отчет об итогах инвентаризации, оставьте свою почту ниже:


А теперь внимание:
  •  Спустя 11 месяцев, в августе 2015 года, АСВ находит у КРК признаки неплатежеспособности.

Сечете?

Еще раз:
  •  В июле 2014 у банка положительное сальдо 1,7 млрд и все просто отлично. Это подтверждается временной администрацией. Это проверяется и засиливается решением Арбитражного суда.
  •  Потом назначается АСВ в качестве ликвидатора и спустя 11 месяцев у банка вместо +1,7 млрд появляется дыра в размере -1,5 млрд, которую АСВ теперь хочет закрыть за счет личного имущества топ-менеджеров.

Так что же произошло в эти 11 месяцев? Куда делись 3,2 млрд рублей?

Действия, которые привели
к неплатежеспособности

Несмотря на запросы, направленные в адрес АСВ, желания раскрыть подробности своей деятельности он не проявил. Поэтому мы плотно пообщались с нашими клиентами. И вот что вскрылось:

Накануне отзыва лицензии (в июле 2014 года), КРК прокредитовал 10 сторонних банков. Ставки по кредитам были рыночные, финансовое положение банков надлежащим образом проверено. Из этих 10 банков три принадлежало хорошо известному в банковских кругах человеку — Мотылеву Анатолию Леонидовичу. Это были банки «Банк Российский Кредит» (48 место в ТОП-500 российских банков), «М Банк» (112 место), «АМБ Банк» (144 место на дату отзыва лицензии).

Соглашение о межбанковском займе было заключено на 1 год. Соответственно, АСВ, будучи добросовестным ликвидатором, 10 июля 2015 года должен был предпринять меры к получению этих денег с должников, затем пустить их в ликвидационную массу, рассчитаться с имеющимися кредиторами, а остаток выплатить акционерам. Наши клиенты на тот момент даже искренне верили в получение вкусного бонуса по итогам распределения полученной прибыли.

Но вместо этого, АСВ зачем-то подписывает доп. соглашение о продлении (!) межбанковского кредита со всеми банками Мотылева. А ровно через 2 недели, 24 июля 2015 года, ЦБ в один день отзывает лицензии у всех трех банков. Соответственно, через неделю, 1 августа 2015 года, АСВ помечает межбанк как невозвратный и бодро рапортует о выявлении признаков неплатежеспособности.

А теперь несколько простых вопросов:
  • с какой целью АСВ продлил межбанк вместо истребования денег?
  • каким образом он проверял финансовую состоятельность контрагентов, подписывая продление?
  •  правильно я понимаю, что до 24 июля 2015 года претензий к сделкам КРК не было?

Ответы на эти запросы АСВ также не предоставил.

Взыскание убытков

По-хорошему, выход только один. Надо подавать заявление о взыскании убытков с АСВ. И в рамках этого дела доказывать, что причиной банкротства стало его недобросовестное поведение. Если такой иск удастся выиграть, то будет преюдиция, которая сразу же снимет все вопросы к нашим доверителям.

Данное решение было предложено клиентам. После чего мы уперлись в ряд организационных и финансовых моментов:
  • Мы не могли подать ВСТРЕЧНЫЙ иск от наших клиентов к АСВ в рамках дела о субсидиарке, т.к. он не соответствовал требованиям ст.132 АПК РФ.
  • Значит, надо подавать САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ иск о взыскании убытков с АСВ в пользу банка КРК. Но это может сделать только лицо, чьи права затрагиваются действиями АСВ. В нашем случае, это либо акционеры банка, либо его кредиторы. Ни к той, ни к другой категории наши Доверители не относились. Соответственно, и права на подачу самостоятельного иска у них нет.
  •   Чтобы все сделать правильно, была только одна возможность: надо было выкупить право требования к банку (или просто договориться с одним из заинтересованных кредиторов) и затем подавать красивый и грамотный иск о взыскании убытков с АСВ в пользу КРК. И в деле о субсидиарке просить приостановить производство до рассмотрения по существу дела по убыткам.

И вот тут монолитной стеной встал вопрос финансирования этой работы: мы в «Игумнов Групп» не имеем привычки работать бесплатно, а у заказчиков не было возможности нести доп. расходы.

В итоге, Доверители сошлись на следующем варианте: мы расписываем ситуацию по АСВ самостоятельным пунктом в отзыве по субсидиарке и акцентируем внимание суда в ходе судебного разбирательства.

Расклад заведомо не лучший. Надо понимать, что в деле о субсидиарке рассматривается вопрос о вине наших Доверителей в доведении до банкротства, а не о вине АСВ. Поэтому наш рассказ о неправомерных действиях АСВ мы можем использовать только как косвенное доказательство нашей правоты. При чем основан этот рассказ будет на субъективных моментах, т.к. у нас нет ни письменных документов о продлении межбанка, ни доказательств того, что АСВ не проявил должной осмотрительности и разумности. И ходатайство об истребовании этих документов суд скорее всего не удовлетворит, т.к. в деле по субсидиарке не исследуется вопрос виновности АСВ, а значит, запрошенные документы не имеют отношения к существу рассматриваемого спора.

Возможно, для людей, далеких от юриспруденции, это звучит муторно и не очень понятно. Но так оно и работает на самом деле: если тебе вменяют определенные правонарушения, то стороны должны доказать или оспорить определенный перечень обстоятельств. Этот перечень понятный и четко определенный. Например, если ты взыскиваешь деньги по договору займа, то должен доказать два обстоятельства: 1) наличие этого самого договора и 2) факт перечисления денег. А если взыскиваешь неосновательное обогащение, то достаточно будет одной расписки и совершенно незачем грузить суд наличием каких-либо иных документов.

В общем, от заявленных оснований меняется количество и суть обстоятельств, обязательных к доказыванию. Соответственно, все, что отклоняется влево-вправо от этой сути, суду неинтересно — «Будьте добры, подавайте отдельный иск и там будем этим вопросом заниматься! А здесь меня путать не надо!».

Рассмотрение дела

В общем-то опыт не пропьешь, и поэтому в суде все пошло, как и предполагалось.

Суд отказал в удовлетворении ходатайств об истребовании документов у АСВ, несмотря на подтвержденную нами невозможность получить эти документы самостоятельно.

Касательно доводов об участи АСВ в доведении банка до банкротства, также была прогнозируемая реакция: «А вы иск о взыскании убытков подавали? Нет? Ну так, когда подадите, тогда и будем исследовать степень вины АСВ, а сейчас у нас АСВ нет среди ответчиков».

А вот дальше начали твориться интересные вещи:

1. Дело о привлечении к субсидиарке стало рассматриваться просто космическими темпами. Первую инстанцию мы в итоге проскочили за 5 месяцев. Чтобы вы понимали среднюю скорость движения подобных дел по банкам, то тот же «Судостроительный банк» у грамотного, четкого и дисциплинированного судьи Свирина мы ведем уже почти 2 года и только сейчас начали приближаться к финишу.
2. Второй интересный момент, который нас поразил: из скромных десяти листов определения о привлечении к субсидиарной ответственности наших клиентов — 9 были просто скопированы с заявления АСВ.

То есть, нашим доводам и доказательствам не то, что не была дана надлежащая оценка — их просто замолчали в полном объеме! Ни слова о пропуске срока исковой давности, ни упоминаний о том, что платежеспособность банка на момент отзыва лицензии подтверждена решением суда, вступившим в законную силу. Ни одного слова из наших 25 страниц отзыва! В тот момент мы еще наивно подумали: «Какая отличная возможность для отмены судебного акта в апелляции!».

Оставьте свою электронную почту, и мы вышлем вам судебные акты по этому делу:


3. Но три освоенных миллиарда, по всей видимости, могут творить чудеса, и апелляция никаких нарушений за 30 секунд судебного заседания не увидела и оставила дело без изменений. При этом наши доводы были опять полностью проигнорированы, а суд по новой скопировал из судебного акта первой инстанции какие-то сделки, которые якобы привели к банкротству. Хотя и ежу понятно, что никаких претензий по этим сделкам не было до момента, пока не случился отзыв лицензий у Мотылевских банков. Кроме того, если бы АСВ вовремя взыскал деньги по межбанковским кредитам, все эти убыточные сделки были бы с лихвой перекрыты.

Появление супер-профи

К этому моменту наши клиенты уже прямо выражали недовольство качеством нашей правовой позиции.

Мы к таким замечаниям относимся достаточно спокойно и конструктивно: сколько людей — столько и мнений. Поэтому всегда заинтересованы обсуждать иные точки зрения, чтобы найти ту зацепку, которая позволит выиграть дело. При этом мы готовы аргументировать и отстаивать свою позицию. Но ждем того же от своих критиков. А вот с этим были проблемы.

Со слов наших Доверителей они нашли очень серьезных юристов непосредственно из АСВ, которые имеют прямой доступ ко всем документам и внутренней секретной информации. И эти супер-профи «говорят, что у вас в позиции все плохо и вообще надо было делать все по-другому…».

Пытаясь выжать хоть какую-то конкретику, мы получали фантастические идеи, которые никак не вязались с законодательством и наработанным опытом. От просьб кратко изложить свои мысли в письменном виде со ссылками на законы и судебную практику, супер-профи упорно уклонялись. Мы даже были готовы, как школьницы, метнуться по первому звонку на личную встречу или подключиться на конференц-колл, чтобы обрести сакральные знания того, что же надо было делать по-другому. Но просветления так и не случилось.

В итоге наши заказчики сообщили, что они приняли решение идти в кассацию с «настоящими» юристами, которые подготовили просто взрывную жалобу, от которой судебные акты нижестоящих инстанций слетят, как осенние листья в ураган.

Было ли нам обидно? Конечно. Когда твою компетенцию, опыт и усилия ставят под сомнение и даже не могут объяснить, в чем ты был неправ — это неприятно. Но еще больнее мне стало, когда я смогла ознакомиться с кассационной жалобой, которую подготовили спецы из АСВ. Это была точная копия нашей апелляшки без единой новой мысли.

Я не знаю, был ли это какой-то развод от реальных юристов из АСВ или просто случайные люди собирали деньги с добродушных банкиров, но ощущение, как будто лично мне плюнули в душу.

Итоги

Что мы имеем по итогу: 3,2 миллиарда, которые странным образом растворились в небытие + 2 топ-менеджера, которых назначили крайними за это событие.

Какие выводы я сделала лично для себя из этой истории:

Будь готов к любому раскладу. Ребята надеялись на получение премий по итогам плодотворной работы. Вместо этого получили пожизненные долги. История, которая в современной России может быть растиражирована на предпринимателя и топ-менеджера любого уровня.

Политика. Говорят, что у нас не было шансов, потому что на Мотылева и всех, кто с ним связан, был политический заказ. Может быть. Но даже если бы я знала об этом наверняка в момент запуска проекта, все равно бы поборолось и сделала максимум возможного. Хотя ощущение бессилия и неудовлетворенности — не самые лучшие чувства, которые испытываешь по итогам подобных проектов.

Бюджет для войны.Самый очевидный и самый бесполезный вывод. 90% российских бизнесменов лучше купит себе новый лексус, чем отложит деньги на свою безопасность.

Права в процедуре банкротства. Об этом мы говорим постоянно, снова и снова. Свой кредитор в процедуре банкротства упрощает массу моментов: и ознакомление с материалами банкротного дела, и контроль арбитражного управляющего, и подачу нужных исков. И «рисовать» его совсем не обязательно. Достаточно выкупить долг на минимальную сумму в пару сотен тысяч.

Решалы. Можно решать вопросики с людьми из АСВ, ЦБ или ФСБ. Но лучше с ближайшими родственниками ВВП. А если вы уже набили шишек и больше не ведетесь на это фуфло, то звоните обычным и скромным профессионалам.Наши контакты здесь.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Оспаривание мнимой сделки в банкротстве
Должник в предбанкротный период активно опустошает расчетные счета. Или переписывает свои активы на другое лицо. При этом имущество и деньги по факту остаются в тех же самых руках.

Подобные сделки называются мнимыми или фиктивными. Главная проблема — вычислить подобные операции среди миллиона других проводок должника и не потратить на это всю жизнь.


Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.


Ранее мы уже рассказывали, как оспорить сделки должника в процедуре банкротства. В этой же статье мы разберем как вычислить фиктивные сделки и обосновать свою позицию в суде на примере свежей практики.

Когда используется фиктивный
документооборот

Представим, что у нас есть «Ромашка», у которой есть гендир Вася. Вася чувствует, что ему очень хочется купить домик, скажем, в Греции. Но деньги на это не совсем есть. Точнее, есть, но свои-то жалко. А у «Ромашки» дела идут хорошо: «Ромашка» производит стулья, стулья покупаются — все довольны. И вот что решает Вася.

Он находит компанию «Бутончик», которая на бумаге крутится в IT-сфере, а по факту — хорошо, если вообще крутится. «Ромашка» и «Бутончик» заключают договор, по которому «Ромашка» переводит 50 миллионов за… цемент. Да-да, IT-компания, производство стульев и цемент — вы тоже чувствуете подвох?

Собственно, на бумаге выходит, что деньги переведены, а цемент отгружен на склад. А спустя месяц (какое совпадение) на складе прорывает трубы, происходит потоп, весь цемент намокает и приходит в некондицию. После чего благополучно списывается.

Как мы понимаем, цемента никакого не было. В результате нехитрых манипуляций 50 лямов перетекли в карман Васи, и Вася, точнее его мама — Вася же смыслит в защите активов, в этих делах он не новичок — становится счастливым обладателем дома на берегу Эгейского моря.

Собственно, из примера выше цепляем, что одна из целей, которую преследуют «Васи» при совершении мнимых сделок — обналичка. Т.е. по факту мы имеем, что компания по документам проводит сделку, которая фактически неисполнима, тем самым выводя активы через однодневку. Схема стандартная, ничего нового, кто в теме — сталкивались с таким не раз.

Вторая цель таких махинаций — уход от налогов.

Все та же «Ромашка» с главнокомандующим Васей решила слегка сэкономить на НДС. «Ромашка» переводит «Бутончику» 50 миллионов, «Бутончик» отгружает «Ромашке» воображаемый цемент, который воображаемо… дальше вы знаете.

Как итог: Ромашка получает вычет на входной НДС. Если представить, что НДС насчитали на 20%, 10 миллионов — приятная такая экономия выходит. Несмотря на то, что с введением АСК НДС выявлять такие схематозы стало гораздо проще, некоторые люди от бизнеса все еще любят ходить по лезвию.

Третья причина — исключение имущества из конкурсной массы или вывод активов.

Вывод 50 миллионов и Васин домик в Греции не могли не сказаться на финансовом положении «Ромашки». Компания начала потихоньку скатываться к банкротству. И если с деньгами реально становилось туго, то с имуществом у «Ромашки» было все в порядке. Собственно, на пороге банкротства «Ромашка» продает два помещения стоимостью 20 миллионов какому-нибудь «Цветочку», а «Цветочек» благополучно переводит «Ромашке» деньги. Потом же эти деньги конвертируются в невозвратную дебиторку и через цепочку сделок возвращаются к «Цветочку».

Что мы имеем на выходе? Ободранная «Ромашка» входит в банкротство с минимумом активов. Если в процессе процедуры арбитражный управляющий пытается оспорить сделку с «Цветочком», «Цветочек» крутит перед ним выписками с движениями средств, мол, сделка была исполнена добросовестно, «Ромашка» свои деньги получила, так что руки прочь от помещений.

В самой схеме по выводу активов ничего нового нет. А вот попадутся или не попадутся — будет зависеть от того, насколько грамотно проведена сделка и успело ли имущество приземлиться у добросовестного приобретателя. Подробнее об этом рассказывали недавно в статье «Как вернуть выведенные активы должника».

Как вскрываются такие схемы

Товарищи налоговики уже давно разработали свои критерии, по которым выявляют сомнительные фирмы с мнимыми сделками и вытекающими последствиями. Самые очевидные критерии опубликованы в открытом доступе.

Оставьте свою электронную почту, и мы вышлем вам Общедоступные критерии самостоятельной оценки рисков для налогоплательщиков:


Учитывая, что в борьбе с фиктивным документооборотом и налоговая, и арбитражные управляющие находятся по одну сторону баррикад, то и критерии по выявлению сомнительных историй примерно одинаковые.

Задача АУ ясна: ему нужно добросовестно исполнить свои обязательства, максимально удовлетворив требования кредиторов. Если начнет филонить — сам влетит на убытки.

В ситуации с успешным оспариванием сделок может быть два исхода: либо сделки будут оспорены и деньги вернутся в конкурсную массу, либо у АУ будут основания для привлечения к субсидиарке лиц, подписавших такие сделки.

Итак, вот наш управляющий вступает в банкротное дело. Задача №1 — собрать информацию о движении денег и активов должника. Для этого АУ делает запросы в банки, Росреестр, ГИБДД, Ростехнадзор и десяток других инстанций. Госорганы, физлица и частные компании в силу закона обязаны предоставлять запрошенную информацию в течение 7 дней. Плюс-минус это соблюдается. А для тех, кто сопротивляется — есть классная плетка.

Второй этап — это непосредственное выявление этих самых сделок. И здесь ситуация выглядит достаточно интересно: 80% арбитражных управляющих вообще не обременяют себя хотя бы верхнеуровневым анализом. Просто смотрят список сделок и хреначат иски по всем подряд без разбора. Любой перевод денег, любая сделка — все надо оспорить. Логика здесь проста: не одно, так другое да выстрелит.

На практике же слабо подготовленные иски лишь впустую расходуют уйму времени, генерят гору макулатуры и создают доп. расходы кредиторам. Единственный заметный результат — потрепанные нервы ответчиков. Оно и понятно: эти люди не распыляются и бьются насмерть за свое имущество.

Те же, кто относит себя к элите банкротных дел, сначала ищут фиктивные сделки и собирают фактуру, а потом действуют. Ниже мы выделили основные критерии, на которые надо обращать внимание. Если у вас есть чем пополнить список — не стесняйтесь, пишите в комментариях.

Массовый учредитель. Фигаро тут, Фигаро там — а именно, лицо, которое числится сразу в нескольких компаниях, чаще вызывает вопросы. В ситуации с банкротством стоит присмотреться к лицам, которые фигурируют в роли контрагентов Должника, и к тем, кто за ними стоит.

Аффилированность сторон. Мощный, но недостаточный фактор, чтобы оспорить сделку. Да, сделки с родственниками, партнерами по бизнесу или сотрудниками очевидно привлекут больше внимания, чем покупка яблок у неизвестного должнику Джамшута за углом. Однако как и доказанная аффилированность лиц не гарантирует оспаривание сделки, так и отсутствие какой-либо связи между людьми не значит, что со сделкой все хорошо.

Пример того, когда аффилированность решает, можно увидеть здесь. Пример того, когда аффилированность не была принята во внимание судом, разберем ниже.

Массовая регистрация. Резиновые адреса, на которых численность фирм на квадратный метр зашкаливает — один из звоночков, которые ну никак нельзя игнорировать. Раз компания оформлена тяп-ляп, велика вероятность, что и деятельность она ведет в схожем формате.

Экономическая целесообразность сделки. Раз на бумаге сделка была исполнена, можно копнуть поглубже и узнать: «А был ли в ней вообще какой-то смысл?». Согласитесь, странный выйдет расклад, если компания с численностью 1,5 инвалида и занимающаяся бухучетом по документам купит себе 100 барных стульев с золотой обивкой. Резонно будет спросить с участников сделки: «А в чем сакральный смысл сего?». Пример того, как это бывает на практике, мы разобрали здесь.

Среднесписочная численность сотрудников. Вспоминая пример «Ромашки»: информация, что в компании, производящей стулья, на бумаге числится 2 человека как минимум должна вызвать подозрения. В таких ситуациях важно сопоставить род деятельности компании с численностью штата.

Подтверждение выполнения сделки. Если какая-то сделка предполагала поставку какой-то осязаемой продукции: стройматериалов, инвентаря, покупку техники — стоит проверить, в каком состоянии это имущество сейчас и есть ли оно вообще в природе. Все же в отличие от оказанных услуг по поддержке сайта или мотивационного тренинга, станок или кресло все же можно потрогать.

Ресурсы компании. Если в ЕГРЮЛ указано, что компания производит станки, логично, что для такого производства за ней должны числиться склад, помещение, транспорт. Отсутствие какого-либо имущества, которое логично вытекает из вида деятельности, должно позвучать звоночком, что здесь можно копать дальше.

Вид деятельности. Не забывая пример «Ромашки» с «Бутончиком»: продажа последним цемента (хотя по документам компания числилась из IT-сферы) — один из ключевых маркеров, что в деле что-то не чисто. Если список контрагентов исчисляется сотнями, понятно, что каждого можно не успеть проверить. В таком случае за основу берутся крупные сделки, исходя из объема реестра кредиторов, или же мелкие сделки с повторяющимися контрагентами.

Сумма сделок. Обычно АУ не заморачиваются со сделками на мелкие суммы: кредиторам это погоды не сделает, а вот каждую мелочь на 10 тысяч рублей проверять и времени кучу отберет, и куш сомнительный. А это — большое упущение.

1 сделка на 10 тысяч с одной фирмой не вызовет вопросов. А что, если таких сделок по 10 тысяч наберется 300 штук?

Важно помнить, что нужно не только на словах все суду изложить, но и предоставить документальные подтверждения. Причем ворох бессвязных бумажек суду анализировать некогда. Поэтому не ленитесь подавать материал в структурированном виде. Пример, как это можно делать в заявлении о пропуске срока исковой давности смотрите здесь.

Разбор практики

В октябре 2017 «Веста Парк» передала ООО «СП Конструктор» оборудование на хранение. На момент совершения сделки оборудование находилось в залоге банка «Северо-Восточный альянс». Собственно, оборудование служило обеспечением кредитного договора между банком и Веста Парком на сумму 25,7 млн. рублей.

В марте 2018 г. банкротом был признан «Веста Парк», а следом за ним в декабре — «СП Конструктор». Арбитражный управляющий Конструктора обратился с заявлением об оспаривании сделки с оборудованием. Собственно, единственным его аргументом было — компании аффилированы, значит, в сделке точно что-то не чисто. «Уважаемый суд, прошу оспорить».

Оставьте свою электронную почту, и мы вышлем вам судебные акты по использованной в статье практике:


Что на это ответил суд:
  • даже если сделка совершена между аффилированными лицами, это еще не значит, что с ней что-то не чисто;
  • заключенная сделка между Конструктором и Вестой не ухудшила состояние или стоимость имущества, также как и не привела к увеличению требований конкурсных кредиторов;
  • и — вишенка на торте — указанное оборудование находилось в целости сохранности даже в разгар банкротного дела. Вопрос: «Так и что мы здесь оспариваем, Господа??».

Пример выше — как раз тот случай, когда АУ, вместо того, чтобы погрузиться в анализ сделок и раскопать алмаз, ткнул пальцем в небо в надежде: «А вдруг прокатит». Как видно — не прокатило. Суд отказал в оспаривании сделки, а управляющий зазря перевел бумагу.

Вот еще одно дело:

Компания «НПО Инновационные газовые технологии» (НПО) в сентябре 2017 г. заключила договор поставки с ООО «Икстри». Согласно договору, Икстри за плату в размере 3,2 млн. рублей должна была поставить НПО стройматериалы. Договором было предусмотрено, что доставка материалов может быть осуществлена автотранспортом поставщика или усилиями перевозочной компании.

Согласно товарным накладным, груз поставлялся в период январь-март 2018 года. Собственно, 12 марта 2018 года НПО перевел Истре 3,2 млн рублей. В платежке было указано «Оплата по договору №59 от 21.09.2017». Этим же числом датирован договор-заявка на перевозку груза на сумму 20 000 рублей. Пока много цифр и ничего не ясно, правильно?

Ну а теперь давайте копать.

Заявление о признании НПО банкротом было принято судом еще 7 июня 2017 г. Выходит, что вышеописанная сделка была совершена уже после введения процедуры наблюдения. С точки зрения закона, это мощный перевес в пользу оспаривания сделки, ведь раз процедура уже введена, то:
  • у должника уже есть признаки неплатежеспособности;
  • нужно выяснить причины, по которым конкретному кредитору было оказано предпочтение в погашении его задолженности при условии наличия других взыскателей.

За это и зацепился АУ должника. Дальше — больше.

В подписанных документах и накладных были противоречащие друг другу условия доставки стройматериалов, при этом при проверке должника эти стройматериалы не были обнаружены. Товарищи ответчики развели на это плечами: «Так а чего стройматериалам без дела лежать? Мы же их купили и пустили в дело». Но суду это объяснение оказалось неубедительным.

Собственно, добивающим, но далеко не последним аргументом стало то, что к середине марта 2018 г., как раз, когда был сделан денежный перевод, в организации уже даже не было сотрудников. И снова вопрос: «А на кой черт вам понадобились стройматериалы, если у вас даже в штате никого нет?».

Собственно, этих доводов хватило, чтобы суд первой инстанции оспорил сделку, а апелляция засилила определение.

Выводы

1. Основные цели для формального документооборота: обнал, уклонение от налогов и вывод активов.
2. Некоторые управляющие грешат тактикой оспаривания сделок вслепую, что приводит к массе расходов и нулевому результату.
3. У арбитражного управляющего есть все рычаги, чтобы найти фактуру по сделкам. Вопрос только в желании.
4. Проверяйте не только единичные крупные сделки, но и повторяющиеся мелкие — так порой выводят гораздо большие суммы.
5. Обратите внимание на соответствие деятельности контрагентов с совершаемыми сделками, размер штата, место регистрации и наличие имущества. Если нужна помощь с анализом, вам сюда.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Защита личных активов: алиментное соглашение
Даже если у вас нет детей или жены/мужа, не спешите закрывать статью. Алиментное соглашение можно заключить не только при разводе. И не только в пользу детей.  А еще — это отличный инструмент защиты активов, особенно в дополнение к тому же соглашению о разделе имущества или брачному договору.

Это вообще что

Соглашение об уплате алиментов (соглашение или АС) — это документ, регулирующий обязательства по содержанию членов семьи. Это может касаться содержания детей, супруги, своих родителей, братьев, сестер, внуков, падчериц — в общем, людей, скрепленных с вами семейными узами.

В отличие от детей, остальные члены семьи могут рассчитывать на материальную поддержку только в случае нетрудоспособности или ухода за нетрудоспособным ребенком или инвалидом детства I группы. Если же все здоровы и трудоспособны, с выплатой алиментов в пользу этих граждан может возникнуть заминка.


Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов,
подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.


Полный список: кто, в каких ситуациях и в каком размере может претендовать на получение от вас алиментов — перечислен в соответствующих главах Семейного Кодекса.

В каком виде выплачиваются

Формат алиментов и их размер зависит от того, кто именно будет получателем: ребенок или другой член семьи.

Так, по закону на одного ребенка нужно выплачивать ¼ дохода, на двух ⅓, на трех и более — половину дохода. При этом Верховный суд указывает, что размер алиментов может быть как меньше, так и больше — зависит от семейного и материального положения плательщика.

В частности, сверх установленной законом суммы можно платить, если позволяет финансовое положение плательщика и это необходимо для поддержания привычного уровня жизни ребенка. Но это вариант для тех, кто трясет алименты через суд.

Оставьте свою электронную почту, и мы вышлем вам выдержки из закона и постановление Пленума ВС:


Если же соглашение заключается добровольно, размер выплат стороны определяют самостоятельно — хоть все отдавай. Главное — не меньше установленной законом нормы. Соглашением может быть предусмотрено, что выплаты будут происходить ежемесячно или же их можно выплатить единовременно.

Более того, вместо выплат может быть предоставлено какое-то имущество, например, квартира. По своему опыту могу сказать, что нотариусы не приходят в восторг от такой идеи, даже в отношении детей. Но это решаемый вопрос.

Алименты могут быть согласованы в виде доли дохода, конкретной суммы (в твердой форме) или сочетания доли и твердой суммы — тут уж как договоритесь.

Для других членов семьи четкий размер алиментов не определен. Если полюбовно договориться не удастся, суд будет учитывать средний прожиточный минимум в регионе проживания или в целом по РФ, уровень достатка потенциального плательщика и добросовестность потенциального получателя.

К примеру, Валентина Петровна не видела дочь Марину с 5 летнего возраста. Когда дочке стукнуло 30, Валентина Петровна вышла на пенсию и подала на алименты, но только суд ее в этом деле развернул: «Валентина Петровна, какие-такие алименты, если в воспитании дочери не участвовали?».

Но Валентина Петровна — не наш случай. Цель статьи — использовать алименты как способ защиты активов, а не борьбы с нерадивыми родственниками.

Как это работает?

Фух, с нудной теорией закончили. Дальше переходим к веселой практике. Вот основные преимущества соглашения:

Очередь кредиторов. Выплаты по алиментам относятся к первой очереди, а значит такие платежи будут в приоритете перед остальными кредиторами. Если представить, что Иван проходит через банкротство, то его супруга Екатерина, которой еще пару лет предстоит быть в декрете, может растолкать остальных кредиторов и выдернуть здоровенный куш из конкурсной массы.

С кем можно заключить. Алиментное соглашение можно заключить не только в пользу несовершеннолетних детей, но и на содержание других нетрудоспособных родственников. Главное — разобраться, кому и что полагается. К примеру, назначить алименты цветущему и работоспособному тридцатилетнему брату вряд ли получится. А вот родителям-пенсионерам — очень даже!

Срок заключения. В отличие от соглашения о разделе имущества или брачного договора, алиментное соглашения начинает действовать с момента заверения у нотариуса. Если утром должник узнал, что в отношении него было возбуждено исполнительное производства, в обед он может заверить у нотариуса алиментное соглашение. После этого, все деньги, которые списывает судебный пристав со счетов, сначала будут распределяться в пользу ближайших родственников. А кредиторы будут смотреть на это и нервно курить в сторонке.

Главное — не забывать, что любая сделка может быть оспорена, если оформить ее не грамотно и без учета баланса интересов сторон. Вот контакты ребят, которые с этим помогут.

Имеет силу исполнительного листа. Достаточно заверить документ у нотариуса и обратиться с ним в банк, где хранятся средства должника — все, дело сделано, деньги у вас в кармане.

Идеально в этом плане работают Сбербанк, ВТБ, Промсвязьбанк, Бинк-банк и еще с десяток других банков. А вот с Альфа-банком у нас бывали проблемы, что неплохо иметь в виду, если собираетесь использовать АС.

И еще один нюанс, если собираетесь направлять АС непосредственно в банк. Идеальный вариант, если соглашение предусматривает единовременную выплату конкретной суммы. Если же соглашение предполагает долевую выплату (часть от поступающих доходов), могут возникнуть заминки. Я не знаю, с чем это связано. То ли у банка нет возможности учитывать в своей системе нужные показатели и высчитывать процент. То ли просто лень этим заниматься… Но по практике могу сказать, что в таких случаях проще действовать через судебных приставов: подаете АС в ФССП, они возбуждают испол. производство и направляют листы в банки и работодателю. И там уже отлистывают нужный процент.

Цена вопроса

Гос. пошлина за нотариальное заверение соглашения составляет 1000 рублей, а вот цена составления самого документа потолка не имеет. Как и всегда, не забываем про то, какая цель соглашения. Если задача только определить размер алиментов, такая услуга с учетом составления документа и госпошлины обойдется в 4-8-12 тысяч — зависит от региона и квалификации юристов.

А вот цена составления документа с целью защиты активов может быть гораздо выше. И дело здесь не конкретно в соглашении, с ним как раз все просто: данные плательщика, получателя, сумма или имущество, подпись. Все. Дело в том, что алиментное соглашение — как и любую сделку — можно оспорить. И чтобы составить грамотный документы, который будет не только активы защищать, но выдержит атаку кредиторов, тут одного знания семейного кодекса недостаточно. Квалификация юристов должна подразумевать и понимание специфики оспаривания сделок, в том числе и по банкротным основаниям.

Пример из нашей практики

Пофантазируем и представим гипотетическую ситуацию, что у некого Ивана есть дом стоимостью 10 миллионов. А еще — супруга Екатерина и дочки 5 и 8 лет. Иван решает по соглашению о разделе имущества этот дом передать в единоличное пользование супруги. Так сказать, на всякий случай.

Мы не раз писали, что любые сделки между родственниками и аффилированными лицами в первую очередь попадают под прищур суда. Соответственно, если Иван подарит Екатерине дом, то сделка слетит с вероятностью 100%. Если же Иван сделает по-умнее и оформит договор купли-продажи, то тогда супруге придется объяснять откуда она взяли деньги на оплату, а Ивану, как минимум, куда он их потратил. Если суду эти объяснения покажутся неубедительными, то наших героев снова ждет фиаско с последующей реализацией единственного жилья на торгах. Как это работает мы писали здесь.

И тут на сцену приглашается алиментное соглашение. Чтобы к сделке с домом не возникло вопросов, Иван может рассчитать алименты, полагающиеся на несовершеннолетних дочек. В зависимости от его уровня дохода, материального положения семьи и привычного уровня жизни детей, соглашением он может предусмотреть, что обязан единовременно выплатить Екатерине, скажем, сумму в 5 миллионов на содержание дочек. Уловили в чем фокус?

С одной стороны, дом переходит к Екатерине полностью, и у нее появляется обязанность компенсировать излишне полученные 5 миллионов рублей. С другой стороны, за счет соглашения получается взаимозачет. Екатерина больше не будет претендовать на эти самые 5 миллионов: у нее ведь есть дом.

Особенно хорошо тема зайдет, если окажется, что по правилам приличия (и нормам закона) Иван должен будет выплатить алиментов на 7 миллионов, а тут по мирному договорились на 5. Ну какие оспаривания?

Разбор судебной практики

В этот раз мы решили разобрать не одно дело, не два, а сразу три. И все такие разные.

Практика номер раз: как делать не стоит

Дело было во Владивостоке. В июле 2017 года между супругами Царевыми было заключено соглашение об уплате алиментов, согласно которому Василий должен был выплачивать по 80 000 рублей в месяц на содержание одного ребенка. Звучит неплохо.

Однако, финансовому управляющему (ФУ) такой расклад не понравился. «Как это? Выдергивать по 80к в месяц в пользу одного кредитора, когда остальные голодают? Нет, так не пойдет». Так он сослался, что вообще-то прожиточный минимум на ребенка в Приморском крае на момент назначения выплат составлял 13 553 рубля.

Более того, несмотря на то, что Василий утверждал, что был платежеспособен, ФУ раскопал, что на момент назначения алиментов его официальный доход составлял 15 000 рублей. Так себе платежеспособность, не так ли?

Оставьте свою электронную почту, и мы вышлем вам судебные акты по всей практике, которую разберем в этой статье:


Суд согласился, что таким образом должник попытался искусственно уменьшить конкурсную массу с целью нарушить интересы остальных кредиторов. Как итог: соглашение было оспорено в части сумм, превышающих ⅓ заработной платы должника.

Мораль: Не наглейте. Размер алиментов должен быть экономически обоснован и соразмерен доходу. Ситуация, когда выплачиваемые алименты превышают официальный доход в 5 раз, точно наведет финансового управляющего на мысли, а суд — на оспаривание соглашения.

Практика номер два: а вот как можно

В ноябре 2017 между Шейкиным Сергеем и Мироновой Еленой было заключено соглашение, по которому Сергей передал своей несовершеннолетней дочери Виктории участок и дом в счет уплаты алиментов. Мы об этом писали выше — алименты можно выплачивать ежемесячно или разом, в том числе посредством имущества.

В мае 2018 Сергей был признан банкротом.

Управляющему расклад с передачей имущества не понравился, так что в первой инстанции соглашение и передачу имущества удалось оспорить. Но Сергей был не прост и обратился в Апелляцию. Что же там вскрылось?

Первое. Миронова Елена никогда не была супругой Сергея, а Викторию он удочерил в 2005 году. Итого: не будучи ни нынешней, ни бывшей женой, Елена не являлась заинтересованным лицом и не могла знать, с какими намерениями Сергей передает дочке имущество.

Второе. В момент совершения сделки Сергей был полностью платежеспособен, т.к. обязательства перед кредиторами были обеспечены различным видом залога, в том числе имуществом.

Третье. Сергей наглядно продемонстрировал, что его доход от предпринимательской деятельности за период с 2008 по 2017 гг. составил 37 206 701 руб. (до уплаты налогов). При этом сумма алиментов на содержание одного ребенка составляет ¼, что за указанный период составляет 8 743 575 руб. В рамках же соглашения они с Еленой договорились о сумме в 5 миллионов, и вместо нее Сергей решил отдать имущество. Т.е. речь шла даже о меньшей сумме, чем того требовал закон.

Четвертое. После перехода имущества к дочери опекун Виктории — ее мать Елена — самостоятельно оплачивает налоги, коммунальные платежи. Также в доме проживают только она с дочерью, Сергей там не появляется.

В общем, Апелляция отменила определение первой инстанции, дом вернулся к маме с дочкой, все счастливы.

Мораль: Важно доказать суду обоснованность выплат. К примеру, наглядно показать, сколько денег должно быть выплачено в течение всего срока, и сопоставить их с доходом на момент подписания соглашения.

Практика номер три: алиментное соглашение…без соглашения

Алексей проходил через процедуру банкротства, в рамках которого ФУ докопался до выплаченных им алиментов. Собственно, первая инстанция встала на сторону кредиторов и потребовала вернуть полученные Анной — бывшей супругой должника — 2 с лишним ляма. Не хило так, скажете вы? А вот Алексей не согласился и пошел в апелляцию.

Интересно в этом деле то, что супруги не подписывали соглашение… совсем. Даже на салфетке за столом переговоров. Все выплаты они согласовали устно. Более того, на момент развода в январе 2014 Анна была беременна, поэтому по закону она была вправе потребовать от супруга дополнительных алиментов до достижения младшим ребенком трехлетнего возраста.

Собственно, и указанные 2 миллиона выплачивались не разом, а в период с мая 2014 по октябрь 2015 на двоих детей. Да и в принципе они составляли не более 9% от дохода Алексея, т.е. даже меньше положенной трети. Да и вообще — Алексей еще столько не доплатил с учетом сроков и возраста детей, что еще должен.

И апелляции, и кассации хватило приведенных доводов, так что 2 миллиона остались в семейной копилке.

Мораль: Даже без письменной бумажки можно попытаться выжать из ситуации максимум. В таком случае поможет равномерность выплат: например, 10 числа каждого месяца по 50 тысяч рублей.

Но давайте без экстрима — подпишите бумажку.

На что обратить внимание

Из статьи в статью и из консультации в консультацию мы говорим: «Волшебной таблетки от всех болезней нет». Защитить личные активы может только комплексный подход (!) с применением разных инструментов (!!), и в каждом отдельном случае набор будет разный (!!!). Вы можете прочитать все наши статьи и следовать всем нашим рекомендациям, но это не гарантирует защиту. Ведь дьявол кроется в деталях.

В вопросе алиментного соглашения, главное, что нужно будет доказать — обоснованность назначенных выплат.

Письменная форма.Хоть выше мы и привели пример сказки с хорошим концом — когда алименты не оспорили, хоть договоренность была устной — лучше не рисковать. Слова-словами, а нотариально заверенное соглашение все же надежнее. Тем более, зная наши суды, с которыми каждый раз, как русская рулетка. Да, сама бумажка с учетом госпошлины добавит пару тысяч расходов, но это не те деньги, о которых вообще есть смысл рассуждать.

Признаки неплатежеспособности. Идеальное время для заключения соглашения — когда вы еще на коне: долги выплачиваются, доход есть, никто не голодает. В таком случае кредиторам будет сложнее доказать, что у вас было намерение уйти от выплат: вы же не виноваты, что возникла необходимость выплачивать алименты. При этом, как порядочный человек, вы не стали увиливать от этой обязанности и заключили добровольное соглашение, которым решили помочь близкому человеку.

Совместное хозяйство. Важно доказать суду, что сторона, получающая выплаты — опекун ребенка, супруга или другой родственник — были не в курсе и не являлись заинтересованными лицами, которые участвовали в схеме по обману кредиторов и искусственному уменьшению конкурсной массы. В ситуации с бывшим супругом, вы не должны у него проживать или вести совместное хозяйство.

Тип выплат. Алименты можно платить как деньгами, так и имуществом. Последнее рекомендуем проворачивать только с детьми. Передача имущества нетрудоспособному родственнику может вызвать вопросы о целесообразности такой сделки, а значит — велика вероятность ее оспаривания.

Размер выплат. Как мы и написали выше, закон регламентирует минимальный порог размера выплат на детей, при этом верхнего порога нет. С остальными же родственниками границ вообще нет: все зависит от финансового положения плательщика. Если в рамках соглашения на одного ребенка назначили выплаты в ¼ дохода или меньше, оспорить такие выплаты невозможно. Даже если первая инстанция протупит — как это было в одном из дел выше — смело идите в апелляцию или кассацию. Там вас услышат.

Если же платежи составляют больше обозначенного законом минимума, потребуется доказать целесообразность таких сумм.

Еще важно соотношение размера выплат к размеру дохода плательщика. Если готовы платить 100 тысяч, хотя получаете только 10 — готовьтесь, что по итогу оставят только 2500 на ребенка.

Выводы

1. Соглашение об уплате алиментов надо заключать в письменной форме. Но если вы везунчик по жизни, то можно и в устной.
2.Алименты могут полагаться вашим детям, супругу, родителям, братьям — в общем, любому члену вашей семьи.
3. Алименты могут выплачивать в денежном виде или путем передачи имущества, ежемесячно или единоразово сразу за весь период.
4. В алиментном соглашении главное — не сам факт бумажки, а правильное распределение размера выплат к доходам. Для этого потребуется детальный анализ вашего положения и активов. В общем, вам сюда. О том, как защитить личные активы с помощью производственного кооператива — читайте здесь.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Есть вопросы? Ответим
Связаться с нами можно легко и непринужденно — звоните по телефону, пишите во Вконтакте, в Фейсбуке или в Инстаграм или просто оставьте свой номер телефона и мы сами перезвоним.