Monthly Archives: Март 2020

Взыскание убытков с генерального директора
В своих статьях мы делаем акцент на субсидиарке (СО), которая нависает над головами топ-менеджеров и бенефициаров бизнеса. Но вот какое дело — это далеко не единственное, откуда может прилететь по шапке.

В этой статье я расскажу об убытках. А точнее кто и как их взыскивает с генеральных директоров. И как от этого увернуться.

Субсидиарка VS убытки

Если вы вдруг забыли, то к субсидиарной ответственности привлекают как в банкротстве, так и без него. Освежить знания можно здесь: «Субсидиарная ответственность без банкротства».

Собственно, и убытки можно взыскивать как в деле о банкротстве, так и в случае, если у компании все хорошо и она продолжает работать.

«Холмс, так в чем разница? И как понять когда и за что привлекать?»

«Элементарно, Ватсон!»

В чем отличия убытков от субсидиарки

Если директор «Тюльпанчика» купил помидоры по цене 200 рублей за килограмм, хотя в палатке по соседству такие же стоили 1 рубль — с него можно взыскать убытки. Ведь из-за этого «Тюльпанчик» понес неоправданные расходы.

Если же купив эти самые помидоры, «Тюльпанчик» по итогу не смог расплатиться по кредиту в банке и упал в банкротство — это уже основание для субсидиарки.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

То есть:

1. Субсидиарка:
  • взыскивается в пользу кредиторов компании,
  • подразумевается, что компания неплатежеспособна (банкрот).

2.Убытки:
  • взыскиваются в пользу бенефициаров бизнеса,
  • подразумевается, что вменяемые действия ответчика не привели к банкротству.

Это в общем случае. На практике между субсидиаркой и убытками весьма тонкая грань, теоретизирование о которой не является целью данной статьи.

Ниже я буду говорить только о тех реальных ситуациях, когда владелец бизнеса подозревает топ-менеджера в воровстве денег у компании. И хочет его проучить. При этом компания на плаву, ведет активную деятельность и является платежеспособной, поэтому возможность привлечения руководителя к субсидиарке отсутствует. И бенефициар подает иск о взыскании убытков.

Убытки можно взыскать с директора, члена коллегиального органа и любого другого участника общества, если будет доказано, что конкретное лицо причинило конкретный ущерб на конкретную сумму. Но сегодня мы поговорим только о директорах.

Как доказывают причинение убытков

Суд взыщет убытки, если увидит наличие 3 условий:
  • недобросовестность/неразумность действий директора (вина лица). Либо директор ведал, что творил и сознательно шел на нарушение. Либо сделал глупость по неосторожности, не проявив необходимой на данной должности заботливости и осмотрительности.
  • факт причинения убытков компании. Вариант: «Петя кажется что-то сделал и есть ощущение, что мы из-за этого что-то недополучили. Но это неточно» — не работает. Нужно рассчитать точный размер понесенных убытков и указать его в исковом заявлении вплоть до копейки.
  • причинно-следственную связь между действиями и наступившими убытками. Необходимо доказать, что компания точно получила бы доход, если бы директор вел себя молодцом. Потребуется показать цепочку между виной лица и наступлением убытков из которой однозначно вытекает что: «вот такое-то конкретное действие, привело вот к таким-то потерям».

Отсутствие одного из этих условий приведет к отказу в удовлетворении иска.

При этом наибольшие вопросы вызывает пункт про неразумность/недобросовестность. К примеру: Петя заключает сделку на поставку краски, делает предоплату. Контрагент краску не привозит и скрывается с деньгами. Что это? Неразумность?  Или обычный коммерческий риск от которого никто не защищен?

Чтобы наглядно показать, как это работает, разберем неразумность и недобросовестность на конкретных примерах. Отправной точкой станет Постановление пленума ВАС, в котором и было дано разъяснение этих понятий. Чтобы получить указанное постановление оставьте свой е-мейл здесь:


Неразумность и недобросовестность

Неразумность директора в причиненных убытках считается доказанной, если он:

Принял решение без учета известной ему значимой информации.
Пример 1: Петя и его «Ромашка» планировали закупить у «Облачка» пару тонн краски. Петя достоверно знал, что «Облачко» уже полгода задерживает поставки, тупо кидает своих покупателей после получения денег, и все равно подписал сделку. При этом верил, что вот с ним-то точно так не поступят.

Как итог: договор подписали, деньги перевели, краску не поставили, «Ромашка» попала на деньги, а Петя — на убытки.

Не принял мер по получению значимой информации до принятия решения.
Пример 2: Петя и его «Ромашка» всё ещё хотят купить краску, но не знают у кого. В интернете Петя натыкается на «Облачко». При этом об «Облачке» он узнал впервые, никогда раньше с ним не работал, да и из окружения никто о нем не слышал.

Петя читает сайт «Облачка», где «Облачко» рисует себя самым классным-топовым-качественным поставщиком краски. Да ещё и при звонке сотрудник «Облачка» говорит, что они супер-пупер-кайфовые. Не запросив ни отчётность компании, не проверив информацию о судах в отношении поставщика или хотя бы отзывы о компании, Петя закупает не пару, а сразу десятки тонн краски. Итог вы знаете.

Совершил сделку с нарушением обычных для юрлица процедур.
Пример 3: Петя с «Ромашкой» в поисках краски. Натыкаются на сайт «Облачко», где супер предложение — 50 тонн краски по цене 25 тонн и аванс всего 200 000 рублей. Но важное условие — предложение актуально только до конца дня. Пете рвёт крышу, он делает заказ.

И на первый взгляд вроде бы все «ок». Вот только краска поганая, эти 50 тонн не стоили и 100 рублей. А еще Петя оформил сделку без согласования с юр. отделом, бухгалтерией и маляром Васей. А в регламенте «Ромашки» четко прописано: любую сделку дороже 80 рублей нужно согласовать по всем кругам бюрократии. Итог — встряла «Ромашка», платит Петя.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, когда он:

Действовал при наличии конфликта интересов, информация о котором не была раскрыта.
Пример 4: Петр всё ещё директор «Ромашки», при этом «Ромашка» занимается продажей автомобилей. Петр решает продать 100 автомобилей «Тюльпанчику», в котором супруга Петра является учредителем. Сделка совершается по цене 600 рублей/авто, вместо стандартных 1000 рублей с другими покупателями.

Если в дальнейшем «Тюльпанчик» продаст тачки по 300 рублей, в целом, все будет ок. Если же Тюльпанчик продаст их за 1000 рублей/авто — Пете не поздоровиться, ведь он не довел до учредителей информацию о конфликте интересов. Точнее — о выгоде своей семьи.

Скрыл от участников юрлица достоверную информацию о сделке.
Пример 5: Петя с «Ромашкой» всё ещё хотят купить краску. Петя решает купить краску «Тюльпанчика». Краска дешевая, но паршивого качества — об этом Петя знает наверняка. Вопрос о покупке выносится на одобрение участников Общества. На собрании Петя умалчивает информацию о причинах низкой стоимости. В итоге — краску купили, воспользовались, через месяц она облезла. Участники провели экспертизу, где и всплыло отвратительное качество. Раз Петя совершил сделку, скрыв достоверную информацию о ней, значит… «Петя, иди сюда!».

Совершил сделку без одобрения, требующегося в силу закона или устава.
Пример 6: Петя взял и заключил сделку по покупке краски на 200 000 рублей без одобрения участников. При этом для компании такая сделка являлась крупной. Участники вообще не планировали такие расходы и в таком объеме. Как итог — «ай-я-яй, недобросовестный Петя. Возмещай!»

После ухода с должности не передал документы, что повлекло неблагоприятные последствия.
Пример 7: Петя решил уволиться из «Ромашки». При передаче бразд правления новому директору, Петя забыл отдать документы по сделке с компанией «Технари». Как итог, «Технари» пошли в суд и взыскали с «Ромашки» долг с учетом неустоек и штрафов. Кто виноват? Петя!

Действовал в ущерб интересам юрлица, о чем знал или должен был знать.
Пример 8: Петя доподлинно знал, что ООО «Помойка» это фирма-однодневка, но все равно перевел ей деньги за покупку краски, которую… Дальше вы знаете.

И напоследок…

Из примеров выше может показаться, что почти за любую сделку директора можно притянуть к убыткам. Здравое зерно в этом есть, но… хотя нет, давайте я еще немного вас покошмарю.

Итак, бонусный пример 9:

Петя максимально добросовестный директор с максимально добросовестными намерениями в отношении своей «Ромашки». Прям всей душой за компанию болеет. Но внезапно владельцы бизнеса принимают решение купить 1000 тонн краски. Хотя смысла особого в этом нет: краска сейчас не особо нужна, да и по конской цене ее продают.

Один из миноритариев, кстати, против заключения сделки. Да и Петя не видит необходимости в этой покупке. Однако, Пете тыкают протоколом собрания участников и напоминают, что если нет желания работать, то приемные часы на бирже труда по вторникам и четвергам с 9:00 до 13:00. А у Пети, как назло, ипотека, жена в декрете, 3 ребенка, собака, да и мерс не мешало бы обновить…. Скрипя душой, Петя подписывает договор.

В итоге сделка приводит к убыткам на миллионы. А тот самый несогласный миноритарий обращается в суд с требованием взыскать сумму потерь с директора (как подписанта) и всех участников, одобривших сделку.

И что вы думаете?

Взыскали со всех вышеуказанных, включая Петю. Суд сослался на все тот же Пленум ВАС: директор обязан действовать в интересах юридического лица, у него своя голова на плечах. Если был против — не надо подписывать. Раз подписал, значит, согласился со сделкой и готов отвечать за ее последствия.

Залёт на убытки: разбор практики

А вот еще реальный пример из практики, как делать…НЕ надо.

Действующие лица: налоговая, компания «Экситон», директор Сулейман, акционер Сергей.

Сулейман заключил договор с подрядчиком и перечислил 4,1 млн за ремонт помещения. Только никакого ремонта не случилось. Договор был нужен для снижения налогооблагаемой базы. Что и вскрылось в ходе последующей проверки. По итогу компании доначислили 1,6 млн налогов + 600 тысяч пеней и штрафов. «Будьте добры оплатить!».

Чтобы получить судебные акты по разобранной практике, оставьте свою почту ниже:


Узнав о произошедшем, Сергей, один из акционеров компании, обратился в суд для взыскания с Сулеймана убытков. Логика проста: он директор и ответственное лицо. Раз он провернул непонятную сделку, из-за которой был причинен вред компании, пусть и платит из своего кармана.

Но в судах все оказалось не так просто.

Первая инстанция
Суд посчитал, что сам факт привлечения компании к налоговой ответственности, еще не значит, что директор действовал недобросовестно или неразумно. Хоть ремонт «не совсем» сделан, это еще не значит, что сделка была совершена только для виду и с целью причинить ущерб компании.

Более того, в материалы дела были приложены товарные накладные, счет-фактуры, приказ об инвентаризации, и прочая макулатура, согласно которой стройматериалы для ремонта имелись в наличии. Пусть и частично.

Итог: суд посчитал, что Сергей не доказал, что именно действия Сулеймана причинили компании убытки. А значит — во взыскании отказать.

Что интересно, практика такова, что почти в 60% случаев первая инстанция отказывает в удовлетворении исков о взыскании убытков. Сергей проигрыш воспринял спокойно, вдохнул полной грудью и пошагал в апелляцию.

Апелляция
В апелляционной инстанции Сулеймана ждал разгром по каждому пункту:
  • Товарные накладные. Все эти документы имелись на дату проведения налоговой проверки. При этом в ходе проверки подтверждения выполнения перечисленных работ не обнаружено. В налоговой не дураки работают: раз просмотрев эти документы, веры в чистоту сделки не прибавилось, «не зря мы тут все собрались, товарищи!».
  • Инвентаризационные описи, которые приложены к делу, были составлены, когда суд уже рассматривал дело по взысканию убытков. Компания же не в банкротство упала, мало ли что у неё появилось за это время.
  • Счет-фактуры от подрядчика были подписаны директором, который на момент подписания документов уже… умер.

В общем, этого оказалось достаточно (особенно последнего гвоздя), чтобы отменить решения первой инстанции и притянуть директора к 5 млн. рублей убытков.

Кассация
Оставила в силе постановление апелляции.

Как не встрять на убытки

Ужасов мы нарассказывали, пора бы и расслабиться. Варианты отбиться от убытков есть. И да, рецепты не только в заповеди: «не косячь и будет тебе счастье».

Вот базовые моменты, на которые надо обратить внимание, когда судебный процесс начнет набирать обороты:

Срок исковой давности
Для начала важно понять, что заявление о привлечении  директора к убыткам, может подать:

1) само юридическое лицо (к примеру в лице нового директора) или
2) участники/акционеры компании, но в интересах Общества.

Во всех случаях срок исковой давности составляет 3 года. Но вот отсчитываться он может очень по-разному. Все зависит от того, кто подает заявление о взыскании убытков:
  • Если заявление о взыскании убытков подается участником в интересах Общества, то все просто: срок для его исчисления будет течь с момента, когда участник узнал или должен был узнать о нарушении.
  • Если заявление о взыскании убытков подает само юридическое лицо (в лице нового директора), то срок давности может исчисляться по-разному. Все зависит от того, кого считать лицом заинтересованным в деятельности компании и чьи интересы затрагиваются директором-бякой. Разберем на примере:

Марина была гендиректором ООО «Шарик». 1 мая 2014 года, в первый же день вступления в должность, она заключила договор на покупку целого автопарка «для фирмы». Оплату фирма провела, автопарка не получила, зато Марина получила деньги на счастливую старость. Больше Марина так не грешила и добросовестно выполняла свои обязанности. Через 5 лет Марина подумала, что ей пора на покой, и 1 мая 2019 года на её место пришел новый директор Коля.

Итак, как может исчисляться срок исковой давности в этой ситуации:

Вариант №1: 3 года на подачу иска об убытках начнут течь с 2 мая 2019 года. Т.е. со следующего дня, когда новый директор Коля вступил на должность и получил (точнее — должен был получить) документы от прошлого директора. В этом варианте суды исходят из того, что 2 мая 2019 г. у нового директора появилась возможность ознакомиться с положением дел в компании и понять, что натворил предшественник.

Вариант №2: А могут исчисляться и с более раннего срока. Например, с момента когда участник общества «Иван с 51% голосов», узнал или должен был узнать о действиях Марины, повлекших убытки. Логика следующая: участник заинтересован в деятельности компании и имел достаточно голосов, чтобы прекратить безобразия директора.

В этом, втором случае, задача суда — разобраться, когда же бенефициар должен был узнать о противоправных действиях директора.

Если сторонами в процессе не представлены конкретные сведения об осведомленности владельца бизнеса, то суды зачастую исходят из следующей логики: по закону юридические лица обязаны проводить годовое собрание. К примеру, ООО должны собираться не позднее 4 месяцев с момента окончания финансового года, а АО — не позднее 6 месяцев.

На годовом собрании, в свою очередь и утверждается финансовая отчетность за предыдущий период, и рассматриваются итоги деятельности в целом. В рамках этих собраний участники/акционеры имеют возможность ознакомиться с бух. балансом, а значит, технически могут увидеть,что у компании дела идут не очень. Уловили, как это работает?

При наличии нескольких событий подряд, срок исковой давности начнет отсчитываться с более раннего. В нашем примере, датой отсчета можно считать день, отведенный для проведения собрания участников — 1 мая 2015 года, т.к. срок отведенный для проведения собрания истек 30 апреля 2015 года.  А вот если бы бы новый директор Коля сменил Марину в декабре 2014 года, то срок начал бы течь с этой даты.

Если вы запутались во всех этих датах и точках отсчета, звоните в «Игумнов Групп». Мы получаем неописуемый экстаз от исчисления и обоснования сроков исковой давности. Вот пример, как мы делаем это в банкротных делах:«Исковая давность по субсидиарной ответственности».

Бремя доказывания
В отличие от субсидиарной ответственности, где КДЛ любой банкротящейся компании вменяется презумпция вины, а значит, именно его обязанность доказывать обратное, при взыскании убытков именно истцу нужно доказать противоправность действий директора (недобросовестность и/или неразумность действий), повлекших убытки.

Дело в том, что в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений, которая распространяется и на директоров. А значит, пока не доказано обратное, все директора милые, пушистые и никогда-никогда не стали бы делать что-то противоправное.

Как итог, причинение убытков доказать гораздо сложнее. Мы это знаем по собственному опыту, т.к. с нашего главного — Игумнова Дмитрия — в свое время тоже пытались взыскать убытки в размере 50 млн рублей. Естественно, мы выиграли. Но об этой истории возможно поговорим как-нибудь в другой раз.

Разумный предпринимательский риск
Любая деятельность связана с рисками от которых никто не защищен. Даже действуя разумно, директор не может предусмотреть все.

К примеру, перед заключением сделки с «Облачком» Петя запросил фин. отчетность компании. У «Облачка» дела шли не очень хорошо, но чтобы внушить доверие, «Облачко» предоставило Пете кипу паленой отчетности. Петя зла не заподозрил, информации о банкротстве или испол. производстве не нашел, и в итоге сделку подписал. Хоть сделка и обернулась убытками, какие могут быть к Пете вопросы? Он действовал добросовестно, а этот слет сделки — обычный коммерческий риск.

Как отбиваются на практике

Петр был директором ЗАО «ФЦСР» в период с 2000 по 2017 г.

С 2002 по 2017 г. компания осуществляла реализацию проекта по реконструкции жилых кварталов. Для этого компания привлекла соинвестора в лице ООО «Аванта» с ориентировочным объемом инвестиций в объеме 350 млн. долларов. Поскольку «Аванта» не привлекла ожидаемых сумм, инвестиционный договор №1 от 28.03.2005г. был расторгнут в 2011 году.

Но необходимость в инвестициях никуда не исчезла. Поэтому «ФСЦР» заключило новый инвестиционный договор №2 с ООО «Салпа». К слову, в «Салпа» Петр выступал конечным бенефициаром. С учетом всех договоренностей, «Салпа» должна была внести почти 27 миллиардов рублей в срок до 31.12.2014.

По итогу инвестор смог внести только 3,5 миллиарда. Более того, в последующем вскрылось, что для перечисления этих самых 3,5 ярдов «Салпа» взяло кредит в Промсвязьбанке. При этом гендиректор Петр подписал договор поручительства от имени «ФЦСР» на указанные суммы.

Поскольку «Салпа» так и не осилила весь объем обещанного, в июне 2016 «ФЦСР» расторгло договор с «Салпой». А к январю 2017, будучи поручителем по кредитному договору «Салпы», «ФЦСР» оплатила банку почти 188 миллионов.

Собственно, эти 188 лямов и стали основанием для взыскания убытков с Петра. В 2017 г. вместо Петра у руля «ФЦСР» встала управляющая компания, которая увидела выплаченные банку суммы, прифигела и пошла войной на Петра.

Так и что же суд?

Все 3 инстанции отличались удивительной гармонией и единогласностью решения — в удовлетворении иска было отказано.

Суды пришли к выводу, что основным интересом директора Петра , как фактического владельца обеих компаний (и «ФЦСР» и «Салпа»), была реализация инвестиционного контракта, заключенного ЗАО «ФЦСР» с городом Москвой.

Деньги полученные «Салпа» от банка имели целевое назначение — финансирование инвестиционного проекта. Более того, сделка по предоставлению Петром поручительства от имени «ФЦСР» не являлась невыгодной. Даже наоборот — являлась необходимым условием для привлечения денежных средств в ЗАО «ФЦСР» для реализации инвестиционного проекта.

А самое главное — для финансирования проекта Петр заложил банку практически все свое имущество: он предоставил поручительство лично от себя, а также передал в залог принадлежащие ему акции (доли) компаний, участником которых он являлся.

Убытки — навсегда?

Можно ли директору списать убытки через банкротство физического лица? Или это пожизненный долг?

По этому поводу у нас в коллективе сломано немало копий.

Если заниматься буквоедством (что должен уметь делать каждый юрист) и дословно изучать пункт 6 статьи 213.28 закона о банкротства, вы увидите, что по итогам банкротства однозначно НЕ списываются убытки 1) участников и 2) членов коллегиальных органов юридического лица.

Между тем, директор — это ЕДИНОЛИЧНЫЙ исполнительный орган. Таким образом, вроде бы есть формальное основание говорить о том, что директор не попадает в указанный список и его убытки должны быть списаны.

Но если посмотреть на ситуацию более широко и принять во внимание цели и задачи, которые законодатель изначально закладывал, вводя главу о банкротстве физических лиц, то вырисуется совсем другая картина:

Во-первых, глава задумывалась только для добросовестных должников, которые попали в ситуацию неплатежеспособности  в силу стечения обстоятельств. Именно им законодатель предполагал списывать долги. Тем же, кто «кидал» своих контрагентов действуя осознанно, целенаправленно и противоправно — эти долги прощаться не должны. Об этом свидетельствует объемная статья 213.28 ФЗоБ  — почитайте ее ради интереса и проникнитесь тем списком обязательств, которые не подлежат списанию.

Во-вторых, Верховный суд активно пропагандирует «справедливое», а не «формальное» разрешение споров. Его позицию прекрасно видно на примере недавнего дела в котором субсидиарная ответственность была переложена на наследников бенефициара под предлогом того, что «будет несправедливо, если должник сможет уходить от ответственности путем переоформления своих активов».

С этой точкой зрения я в общем согласен, но если смотреть на букву закона дословно (что мы юристы так любим делать), то субсидиарная ответственность — это, по сути, личная ответственность контролирующего бизнес лица. А по итогу Верховный суд вывернул ситуацию так, что теперь это не личная ответственность, а имущественная  и она может переходить другим лицам вместе со спорными активами. Вот тебе и буква закона.

Итого: позиция спецов из «Игумнов Групп» — вы не сможете списать убытки директора путем его личного банкротства. Однозначно. Даже если удастся проскочить в первых инстанциях, Верховный суд развернет тему, как только она до него дойдет. И наше мнение подтверждается отсутствием какой-либо положительной судебной практики по прощению убытков директорам. Тем не менее, ничто не мешает вам самопривлечься к убыткам, а потом потренироваться с их списанием. Мы будем рады, если вы сможете опровергнуть нашу точку зрения. Но только давайте не на словах, а на бумаге.

Выводы

1. Взыскание убытков с директора может быть как реальным, так и просто инструментом корпоративной войны. Будьте к этому готовы.
2. Чтобы взыскать убытки нужно доказать, что директор действовал недобросовестно/неблагоразумно, рассчитать конкретный размер убытков и установить причинно-следственную связь между действиями и убытками;
3. Бремя доказывания этих условий лежит именно на истце;
4. Если участники общества заставляют вас подписать заведомо-убыточную сделку или же они уже пытаются повесить на вас убытки компании — звоните сюда. 

Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Можно ли оспорить договор купли-продажи?
Если вы хотите знать, как не встрять на оспаривание договора купли-продажи (ДКП) из-за объявившихся наследников, обделенных несовершеннолетних или просто мошенников — закрывайте статью и гуглите дальше. Здесь вам делать нечего.
Эта статья о том, как ДКП оспаривают кредиторы, которые охотятся за имуществом должника. И собственно, как этого избежать. Кстати, если вы до сих пор не подписаны на нашу рассылку, посмотрите другие статьи о способах защиты личного имущества:

Итак, начнем с небольшого занудства:

Вместо теории

В отличие от того же производственного кооператива, что такое договор купли-продажи, как его составляют и когда он нужен знает чуть ли не каждый ребенок.

Напомню коротко: нужен всегда, когда одна сторона что-то продает, а другая за это платит деньги. В письменной форме ДКП нужен, если речь идет о покупке дороже 10 тысяч рублей, недвижке или сделке с юридическим лицом.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

В договоре купли-продажи обязательно должны быть указаны стороны (кто-кому), предмет сделки (что продается-покупается) и стоимость. Всё остальное — частные случаи.

Нотариус при подписании ДКП является обязательным только в случаях когда:
  • продается доля в недвижимости,
  • одним из собственников является недееспособный или несовершеннолетний,
  • имущество продается с условием пожизненной ренты.

В остальных случаях нотариальное заверение ДКП — штука сугубо добровольная.

При этом мы выступаем за нотариальное подтверждение сделки в любой понятной и не очень ситуации. В этом случае, как минимум, отпадут вопросы по наличию полномочий у подписантов, дате подписания и оригинальности подписей. И у оппонентов закроется возможность провести «договорную» экспертизу по этим пунктам, чтобы признать договор фальсифицированным.

Цена вопроса:
  • Составление договора и юридическое сопровождение сделки  — от 0 руб. (за скачанный из интернета образец) до бесконечности (за детальную проработку вашей ситуации юристами).
  • нотариальные сборы за заверение ДКП — 0,5% от стоимости продаваемого имущества по договору, но не менее 300 руб. и не более 20 000 рублей.
  • госпошлина Росреестра за регистрацию сделки с недвижимостью — 2000 руб.

Это все, что нужно знать о ДКП.

Остальное — детали, в которых нужно разбираться в зависимости от сути и целей сделки.
А цели у ДКП, как это ни странно, бывают разные. Для расширения кругозора по этой части, почитайте статью «Управляемое банкротство через договор купли-продажи». И мы, конечно же, не рекомендуем ничего такого делать, просто рассказываем как это бывает.

Далее я буду рассматривать ДКП исключительно как инструмент защиты личных активов.

Представим, что приходит к нам на консультацию только-что-выдуманный-от-балды персонаж Василий и говорит: «Ребят, чую, светит мне субсидиарка. А у меня есть любимый особняк за 100 миллионов, с которым я никак не могу себе позволить расстаться. У меня гениальная идея, как его спасти! Составлю ДКП, продам его жене. Круто же придумал?». Вот в этом узком ключе далее и поговорим.

Каким должен быть идеальный ДКП

Надо соблюсти 3 ключевых условия, чтобы ДКП с высокой степенью вероятности устоял вне зависимости от даты совершения сделки и потуг ваших кредиторов:

Условие 1: неаффилированный покупатель. Это тот случай, когда имущество продается никак не связанному с продавцом незнакомцу. В таком контексте пример Василия с женой идея сомнительная, а вот ДКП между Василием и неизвестным лицом с Авито, которого он видит впервые в жизни — очень даже.

Условие 2: рыночность сделки. Если особняк стоит 100 миллионов, оценен в 100 миллионов и продан за те же 100 — все прекрасно. А если в договоре, при тех же исходных данных, фигурирует 50 миллионов — это плохая идея.

Условие 3: подтверждение оплаты. Покупатель перевел оплату по безналу или аккредитиву. Все остальные варианты расчетов (через ячейку, кэшем по расписке, с нотариальным заверением договора в котором указано, что деньги переданы и получены в полном объеме и т.д.) автоматически понижают ваши шансы на то, что сделка устоит. Ниже объясню почему и что с этим делать.

Если соблюдены все 3 условия одновременно, сделка надежна как скала и неоспорима на 95%. Назовем такую сделку — ИДЕАЛЬНАЯ. И добиться такого статуса легко — надо лишь реально продать имущество в рынок случайному покупателю с Авито/Циан.

А почему бы и нет? Старшее поколение еще должно помнить СССР-овских евреев-миллионеров, которые хранили деньги в чемоданах под кроватью. Мы идем к этим старым, добрым временам семимильными шагами. Так почему бы не воспользоваться способами, отработанными предками?

Шутки-шутками, но для большинства распродать все имущество и жить на съемной квартире — не вариант: женщине надо развесить шторы не подстраиваясь под требования арендодателей, детям подавай прописку привязанную к конкретному школе/детскому саду, а мужику как-то не с руки расставаться с горячо любимым загородным домом, в который он вбухивал деньги последние 10 лет.

Так что ИДЕАЛЬНАЯ сделка нашему Василию не светит.  Один из пунктов точно придется нарушить, а значит надежность сделки падает. И в зависимости от условия, которое не вытянул Василий, и придется готовить план обороны.

Продажа аффилированному лицу

Предположим Василий делает куплю-продажу в нарушение условия №1, но с соблюдением условий №2 и №3:
  • имущество продается аффилированным лицам: супруге/родителям/детям,
  • но ДКП заключается на полную стоимость
  • и всю сумму покупатель оплачивает Василию по безналу.

Вопрос: Как будут развиваться события когда кредиторы начнут банкротить Василия и подадут на оспаривание этой сделки?

Ответ: когда не выполнено условие №1 и имущество осталось в кругу семьи (но остальные условия ИДЕАЛЬНОЙ сделки соблюдены), суду надо будет исключить недобросовестность сторон, выразившуюся в «прогоне денег по кругу»: Василий где-то временно перехватил денег — дал их своим родственникам — они вернули ему платежом с банковского счета на его счет с назначением платежа «По договору купли-продажи…» —  деньги были сняты Василием со счета и возвращены в первоначальный источник.

Для этого суд (дополнительно к условию №2 и №3) будет исследовать 2 момента:

  1. Происхождение денег у Покупателя
  2. Расходование денег Продавцом

И чтобы сделка устояла Василию придется обосновать следующее:

  1. Родственник-покупатель был платежеспособен. Т.е у него были средства, чтобы купить особняк. Здесь в бой идут справки о доходах по форме 2-НДФЛ или банковские выписки о движении денег по его личным счетам. Также подойдет информация о продаже имущества. К примеру, ранее супруга владела автопарком на 100 миллионов, но чтобы купить у Василия желанный особняк, она его продала и деньги направила на покупку. А если у родственников таких официальных источников денег нет, то Василию придется сильно покреативить дабы сделка не слетела.
  2. Продавец потратил эти деньги. Здесь важно показать, что после получения 100 миллионов от супруги, Василий, к примеру, купил новый особняк, положил все деньги на счет или пожертвовал на благотворительность. Главное — чтобы не возникло сомнений, будто бы деньги вернулись обратно к Елене. Как сделать красивое обоснование, когда любое из указанных действий ведет к потере этих самых денег — Василию придется подумать самому или заплатить смешные деньги (по сравнению со стоимостью особняка) профессионалам.

Продажа по нерыночной цене

Предположим немного другой расклад: у Василия есть друг детства, который готов стать временным, надежным и не аффилированным хранителем активов. Доход у друга хороший и официальный — на счетах накоплено 50 млн рублей. Этого недостаточно для полной оплаты, но зато снимается вопрос с подтверждением наличия денег на сделку.

И Василий решает слегка занизить цену продажи: «Недвига в Подмосковье стоит мертвым грузом — за 100 млн особняк можно пять лет продавать. Если что скажу, что быстро смог продать только из-за хорошего дисконта — все ушло за 50 млн рублей. А чтоб было надежнее, нарисуем оценку стоимости. Не зря я же с оценщиками постоянно работаю по своему строительному бизнесу…. И все! Дело в шляпе!» — как всегда, наедине с самим собой, «Василии» бывают очень убедительны.

И вот наш герой делает куплю-продажу с нарушением условия №2, но с соблюдением условий №1 и №3:
  • имущество продается не аффилированному лицу,
  • но ДКП заключается на нерыночных условиях,
  • а всю сумму покупатель оплачивает Василию по безналу.

В этом случае суд исходит из добросовестности Покупателя: тот не может отвечать за то, куда потратил деньги Продавец, и поэтому последующий расход денег Василием исследоваться не будет.
Здесь кредиторы и суд пойдут другим путем: они попытаются установить, что сделка совершена с неравноценным встречным исполнением. А для оспаривания таких сделок достаточно доказать факт выбытия имущества по нерыночной цене!

И вот кредиторы приносят в суд оценку от «своего» оценщика, который каким-то чудом вышел на стоимость особняка в 200 млн. В ответ Василий приносит в суд не менее прекрасную оценку в 50 млн. Суд привык к такому и направляет материалы для проведения оценки в третью организацию. Независимый оценщик дает расписку об уголовной ответственности и присылает в суд отчет с обоснованием стоимости особняка в размере тех самых 100 млн рублей.

Сделка слетает, особняк возвращается в конкурсную массу, а, типа, «добросовестный» покупатель включается в реестр кредиторов со своими 50 млн рублей, ранее уплаченных денег. Пример того, как это бывает мы подробно разбирали здесь.

В этой ситуации у Василия будет только 2 варианта отвертеться:

  1. Обосновать заниженную стоимость. К примеру, провести строительную экспертизу которая выявит существенные недостатки в здании. И уже на ее основе делать отчет об оценке стоимости. Если действия не были сделаны своевременно, то остается бороться в суде за выбор в качестве судебного оценщика — «своей» организации.
  2. Продавать недвижимость с публичных торгов. Заведомо предполагается, что если торги были открытыми, с неограниченным числом участников и их результаты не были оспорены, то имущество ушло по максимально возможной цене. И эта цена считается рыночной. Такую схему с публичными торгами провернули одни наши очень хорошие знакомые — читайте в статье «Как вернуть выведенные активы должника»

Продажа без реального прогона денег

Третий вариант: у Василия есть и друг детства, и нет проблем с указанием стоимости 100 млн в ДКП. Но только нет денег на прогон их по безналу. Бывает такая тяжелая ситуация у миллионеров.

И снова Василий вписывается в проект с куплей-продажи. В этот раз им выдержаны условия №1 и №2 нашей ИДЕАЛЬНОЙ сделки, но нарушено условие №3:
  • имущество продается не аффилированному лицу,
  • ДКП заключается на рыночных условиях,
  • но покупатель «оплачивает» деньги по расписке / через банковскую ячейку / с нотариальным заверением договора в котором указано, что деньги переданы и получены в полном объеме и т.д. Грубо говоря, этих денег никто не видел.

Такую сделку кредиторы будут оспаривать как безденежную. Для этого надо доказать, что средств на покупку данного имущества у Покупателя не было. И сделка по своей сути была мнимой (фиктивной).

В этом случае, действия Василия должны быть аналогичны варианту продажи имущества аффилированному лицу (см.выше) — надо готовиться к обоснованию происхождения денег у Покупателя: справки о доходах, источник этих самых доходов, информация о наличии имущества и денег на банковских счетах и вот это вот все.

Как вариант — делать покупку активов на кредитные деньги. Это снимет сразу несколько вопросов:

  1. Проверена платежеспособность покупателя. Раз банк выдал деньги, значит, он проверил финансовое положение покупателя и уверен, что у того есть возможности, чтобы эту сумму вернуть;
  2. Перечисление денег. Банк выдаст деньги или перечислит их напрямую Продавцу, если для оплаты будет взят целевой кредит. Никаких геморров с доказательствами что, от кого и откуда деньги — все можно будет подтвердить через банк.

Оставшиеся 5%

Ирония ситуации в том, что даже если Василий заключит ИДЕАЛЬНУЮ сделку — вероятность его успеха 95%, а не 100%.

5% остается на то, что сделка может быть оспорена по другим основаниям. И оснований этих много, разных и всяких. Например:

Недействительная сделка. Это сделка, которая нарушает права одной из сторон договора или другого лица. К примеру, «Ромашка» купила автомобиль у «Одуванчика» и  деньги за него перевела. Затем объявилось «Облачко», которое сообщило, что вообще-то это его автомобиль, а «Одуванчик» незнамо кто и откуда взялся. Стандартная ситуация для покупателей б/у автомобилей, которые оказываются угнанными и с перебитыми номерами.

Сделка с предпочтением. Должник, вместо того, чтобы пропорционально исполнять свои обязательства перед своими кредиторами, погасил долг только перед одним. Пример: Василий нанял юристов, которые рекомендовали ему “нарисовать” и просудить «дружественного» кредитора, которому уйдет имущество в счет погашения его требования (это чтобы не гонять деньги по счетам и все «схлопнуть» взаимозачетом/отступным).

Если потом будет доказано, что на момент отчуждения имущества, Василий не принял во внимание других кредиторов, то сделка будет оспорена как ущемляющая их права. Как это бывает на практике, мы рассматривали здесь и здесь.

Мнимая сделка. Сделка, совершенная только для вида и без реального ее исполнения. К примеру,  Василий продал особняк супруге, а сам продолжает им пользоваться, проживать, оплачивать счета, решать все вопросы с управляющей компанией.

Из нашей практики: мы как-то доказывали, что сделка по продаже автомобиля была фиктивной на том основании, что платежи за парковку списывались с карты бывшего владельца и приложение для оплаты было привязано к его номеру мобильного телефона. Всю эту информацию финансовому управляющему без проблем выдали соответствующие организации. Как делается оспаривание подобных сделок мы рассказывали в статье «Оспаривание мнимой сделки в банкротстве».

Кроме того, сделки могут оспариваться по злоупотреблению правом, кабальности, ничтожности, по корпоративным основаниям, если одна из сторон сделки является юридическим лицом и т.д.

Описать все возможности кредитора в рамках данной статьи не представляется возможным. Просто надо иметь в виду, что люди, которые пишут законы, не глупее вас. Все варианты действий Должника уже продуманы, прописаны и нашли свое отражение в судебной практике. И не существует какой-то секретной схемы, которую можно сделать и спать спокойно. Сейчас речь идет только о тщательности проработки мелких деталей и виртуозности их исполнения.

Не все так плохо

Если дочитав до этого момента вы совсем загрустили, то пришла пора вас немного порадовать.

Да, все что написано выше имеет место быть, но я немного сгустил краски из принципа: «хочешь мира — готовься к войне».

На самом деле не все так плохо:

Во-первых, у каждого основания для оспаривания сделок есть свой срок исковой давности. Сейчас мы не стали об этом говорить, чтобы не превращать статью в кашу. Подробней о сроках вы можете почитать в статье «Все об оспаривании сделок должника в процедуре банкротства», а сейчас только отмечу, что можно делать любые тупые и очевидные сделки, если вы понимаете, что когда придет время для их оспаривания — это будет невозможно сделать просто тому что истекли сроки.

Во-вторых, с квалифицированными юристами у нас все плохо. Это я говорю как человек, который собеседует в среднем по 100 человек в месяц и занимается практикой, а не чтением лекций в институте. Так что не факт, что оппоненты будут вообще понимать какие доводы надо заявлять и куда копать. Но на это рассчитывать, конечно, сильно не стоит — ситуация постепенно становится лучше, в том числе, и благодаря блогу «Игумнов Групп» — но в примерах ниже вы увидите, что истцами не было заявлено многое из того, о чем я написал выше, а суд сам “копать” не стал — это не его работа. И это была одна из причин, почему сделки из нижеуказанных примеров устояли.

В-третьих, вероятность оспаривания сделок надо просчитывать. Если она высока, просто хеджируйте и эти риски. Как говорит один мой знакомый: «схема на схему». В конечном итоге, в любой войне ресурсы сторон конечны. Опытный юрист делает так, чтобы у оппонентов они закончились раньше.

В-четвертых, суд состязательный процесс. Если на вашей стороне грамотные профи, можно вытянуть даже сделку, на первый взгляд, безнадежную. Вот пример как мы выиграли суд по защите сделки от оспаривания. И вдогонку еще несколько вариантов, чтобы вы вздохнули с облегчением. 

Как должен работать правильный ДКП

Чтобы у вас в голове сложилась картина как отстоять сделку по договору купли-продажи, мы разобрали несколько дел из свежей практики. Между собой их разделили в зависимости от основания, по которым ДКП пытались оспорить:

Причина оспаривания: нерыночность сделки.
Недавно в рамках банкротства физлица суд рассматривал заявление по оспариванию продажи Должником своего гаража. Вообще там много чего оспаривали, но мы решили рассмотреть конкретно ситуацию с этим имуществом.

Итак, супруга должника — Елена — продала гараж за 260 тысяч. Напомню, что в рамках дела о банкротстве оспариваются не только сделки самого должника, но и его супруга/и, если это касается совместно нажитого имущества. Раздел имущества супругов подробно разбирали вот здесь.

Чтобы получить судебные акты по разобранной практике, оставьте свою почту ниже:


Так вот, гараж был продан Виктору за 260 тысяч, после чего Виктор продал гараж г-дину Ковалеву уже за 330 тысяч. Кажется, налицо вывод активов?

Вот и финансовый управляющий так подумал. Собственно, аргументируя свое заявление ФУ опирался на то, что в реальности такой гараж стоил 300-400к. Тем более, что и последний покупатель продал его за 330 тысяч — чего же тогда Елена так не сделала?

В подтверждение своей позиции он привел объявления с сайта «Авито», где цена аналогичных гаражных боксов колебалась между 300-400 тысячами. Ох, как же мы любим эти скриншоты с сайтов. В этом деле нам это особенно зашло.

Но в отличие от кейса из нашей практики, в этом деле управляющий еще и заказал оценочную экспертизу, согласно которой рыночная стоимость гаражного бокса составляет 400 000 рублей. Да и последний продавец слил багаж совсем не за 250к. Кажется, 100% залет.

А вот и нет.

Должник выстроил грамотную позицию защиты:

1. Приведенные скриншоты были по объявлениям из других районов, где в целом гаражи стоили дороже. При этом ответчик привел актуальные примеры гаражей по соседству. Там стоимость колебалась в районе 190-350к, а средняя по больнице без учета технического состояния составляла 213 тысяч.

2. Состояние проданного гаража оставляло желать лучшего: протекала крыша, в смотровой и овощной ямах были целые болота, да еще и проводка полетела на этом фоне. Дословно из судебного акта: «Ковалев Д.Ю. приобрел гараж в плачевном техническом состоянии».

Чтобы вернуть гаражу товарный вид, Ковалев потратился на стройматериалы, а также оплатил работу мастера на 15 000 рублей. Что интересно — подтверждения оплаты не было, т.к. работа была оплачена наличными. Но суд принял доказательства и в таком виде.

3. Финансовая возможность покупателя. Виктор предоставил суду справки со счетов, а также информацию о доходе. Согласно этим документам у него хватало денег, чтобы купить гараж. Более того, Виктор еще и выступал одним из кредиторов в рамках дела о банкротстве. И хотя он и был аффилированным лицом — знал должника более 30 лет — указанный гараж он купил, т.к. к нему обратилась Елена, которая сообщила финансовых проблемах в семье. Собственно, гараж он купил, но от этого про долг не забыл.

Как итог — две инстанции развернули управляющего с его оспариваниями.

Причина оспаривания: мнимая сделка
В июне 2016 года Елена продала семье Богдановых Ауди за 1 250 000 рублей. В 2018 года началась процедура банкротства Елены. Объявился финансовый управляющий, который наткнулся на сделку с продажей авто, хлопнул в ладоши и решительно двинулся в сторону оспаривания ДКП.

На что давил ФУ?

1. Супруга покупателя авто работала у Елены. Раз супруга Александра знала должника, и более того, работала у него, значит, они аффилированы.

2. Реестр требований насчитывает 19 с лишним млн, тогда как конкурсная масса еле собрала 6 миллионов. При этом в 2016, когда как раз и был продан авто, Должником был совершен ряд других сделок по отчуждению имущества. Т.е. уже тогда Елена отвечала признакам неплатежеспособности и ущемляла интересы кредиторов.

3. Уже после продажи, автомобилем продолжили пользоваться Елена и ее супруг. Подтверждение — заключенный на их имя договор страхования в рамках ОСАГО.

Пахнет жареным, не так ли?

И снова «нет». Вот что сделали ответчики:

1. Финансовые возможности. Поскольку автомобиль был совместно нажитым имуществом (приобретался в браке), супруги Богдановы предоставили справки о доходах за 2016 год, подтверждающие, что деньги на покупку у них были. Более того, до покупки Ауди они продали автомобиль и квартиру, за 350 к и 3,5 миллиона соответственно. Короче, у Богдановых были деньги на выкуп авто у своей коллеги-начальницы.

2. Договор страхования. Суду был предоставлен официальный ответ от страховой компании, в которой указано, что после покупки автомобиля, было согласовано не менять страховой полис до момента окончания его срока действия. Когда же у текущего полиса срок истек, страховой агент по ошибке внес данные прежнего владельца, т.е. была допущена техническая ошибка: «Человеческий фактор, уважаемый суд, с кем не бывает?»

3. Цель сделки. Чтобы оспорить сделку, совершенную в 3-летний период, важно доказать, что другая сторона знала или должна была знать о финансовом состоянии должника. При этом супруги Богдановы не были связаны какими-то родственными связями с Еленой. Да, супруга работала в компании Елены, но с чего бы ей знать, что там в кошельке руководителя?

Итого — 2 инстанции единогласно отказали в оспаривании.

А в третьем кейсе будет не причина, а способ, которым отбились.

Нередко представители ответчика забывают, про такой прекрасный и универсальный способ свести все вопросы к нулю — срок исковой давности. И это притом, что мы об этом говорим чуть ли не в каждой статье.

Внимательно следите за датами:
28 марта 2014 г. Алексей продал свою квартиру супругам Коноваловым. В тот же день по расписке Алексей получил 800 тысяч рублей, а 07 апреля 2014 г. еще 2,1 млн. рублей. В этот же день регистрируется ДКП и обременение банка на данную квартиру, т.к. для оплаты использованы кредитные деньги. Итого — квартира продана за 2,9 млн рублей.

22 января 2016 года судом было принято заявление о признании Алексея банкротом. 03 октября 2019 объявляется конкурсный кредитор — Рудаков, который подает заявление об оспаривании ДКП.

Что происходит дальше?

Помимо того, что к сделке в принципе не было вопросов: квартира куплена не аффилированными добросовестными приобретателями, факт перечисления средств подтвержден банком, да и вообще сам должник Алексей деньги с продажи квартиры направил на погашение долга перед «Сельскохозяйственным банком»,так еще и кредитор пропустил срок на оспаривание сделки.

Рудаков включился в реестр кредиторов аж 27 июня 2016, а оспаривать сделку начал только в октябре 2019, т.е. прошло больше трех лет. А на подачу заявления по банкротным основаниям дается  не более 3 лет.

Итог — ну вы уже поняли.

К чему я вообще вёл в течение всей статьи? «Я знаю, как это работает» не равно «Я знаю, как это знание применить».

Защита личных активов — дело тонкое. Не майтесь дурью. Обращайтесь к спецам, которые смыслят в защите активов и смогут подобрать подходящий конкретно для вашей ситуации инструмент.

Выводы

1. ДКП один из самых надежных способов защиты активов. Но и его можно поломать.
2. Идеальный ДКП должен быть заключен с не аффилированным лицом, на рыночных условиях и с реальным прогоном денег. Это даст 95% гарантии, что его не оспорят по банкротным основаниям
3. Еще 5% остается на основания, предусмотренные Гражданским кодексом.
4. Если вам нужно что-то продать или купить, но так, чтобы потом это не обернулось против вас, звоните сюда. Наши услуги обойдутся вам сильно дешевле, чем последующая потеря актива.

Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Как мы выиграли суд по защите сделки от оспаривания
Дело: А40-24442/17-186-33Б
Размер проблемы: 2,5 млн
Начало проекта: лето 2019
Внедрение: 8 месяцев
Сложность: 5/5
Трудозатраты: 80 часов
Темп: ускоренный
Результат: безоговорочная победа
Стоимость: пятизначная, в рублях

Прежде, чем перейти к сути, начну с небольшого примера.

У «Ромашки» был грузовик. Фирма остро нуждалась в деньгах, поэтому транспорт продали. Авто ушло хорошим знакомым по балансовой стоимости — 8 рублей.

Дальше дела у фирмы пошли хуже: клиент не хотел брать товар без доставки, а внешние перевозчики обходились намного дороже. Отсутствие своего транспорта привело к росту расходов. Прибыль падала. Долги накапливались.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

Через пару лет на «Ромашку» подали заявление о банкротстве. Пришел конкурсный управляющий, увидел сделку с грузовиком, сделал оценку его рыночной стоимости и выяснил, что железный конь на момент продажи стоил аж 25 рублей. Сделку оспорил и обязал покупателя вернуть авто. Новый владелец сказал: «Да не вопрос!» — и сдал грузовик обратно.

Но вот «Ромашку» это уже не вернет из банкротства. А ведь все могло бы быть иначе, если бы директор просто не продал транспорт. Уловили тему?

Оспаривание сделок — это прелюдия к субсидиарке (СО). Успешно оспоренная сделка — трамплин к ней. Причина проста: априори предполагается, что «кривая» сделка запустила механизм падения бизнеса и привела к его банкротству. А вынесенный судебный акт об ее оспаривании достоверно устанавливает виновных лиц и степень их распущенности. Обратное придется доказывать уже директору и другим КДЛ в рамках дела о привлечении их к субсидиарке.

Если по взаимосвязи между «отменой сделки» и «попаданием на субсидиарку» остались вопросы, то вам сюда: “Как избежать субсидиарной ответственности”, а мы переходим к сути.

<
Начало

Александр был совладельцем и директором компании «Рив Гош». Несмотря на косметическое название, компания занималась поставками алкогольной продукции и имела достаточно обширные складские запасы + автопарк.

Аккурат перед уходом с поста директора в 2016 году Александр продал пару корпоративных автомобилей своей супруге.

А в 2017 году началось банкротство «Рив Гош». Арбитражный управляющий запросил информацию в ГИБДД о сделках организации. Оттуда пришли копии договоров купли-продажи двух авто, среди которых и интересующий нас Range Rover Evoque.

Из документа следовали следующие условия сделки:
  • Цена: 350 000 руб.
  • Покупатель: Валентина, она же супруга директора Александра.
  • Дата заключения договора: 06.04.2016 (за 10 месяцев до принятия заявления о банкротстве организации).

Рендж Ровер? За 350 тысяч? Заинтересованному лицу? В предбанкротный период? Да вы прикалываетесь?!

Большого ума не надо, чтобы почуять неладное. Конкурсный подал заявления о признании обеих сделок недействительными.

Первую Александр достаточно быстро проиграл и отдал автомобиль конкурсному, чтобы избежать обвинений в причинении ущерба. А вот со злосчастным Range Rover Evoque история подзатянулась. А после нескольких судебных заседаний на Александра еще подали и заявление о привлечении к субсидиарке. Вот в этот момент он и появился на пороге «Игумнов Групп», «компании с подтвержденным опытом и оптимальным соотношением качества / стоимости услуг» — так Александр охарактеризовал свой выбор.

На наш вопрос, почему не предпринимаются активные действия, чтобы отбиться от очередного оспаривания сделки с авто, Александр ответил философски: «Оспорили и оспорили. Я же вернул автомобиль, в чем вопрос?». И вот здесь мы поняли, что пришло время для небольшого ликбеза.

Дело в том, что сама по себе оспоренная сделка — это установление факта недобросовестности. Раз КДЛ заключал сделки, которые приводили к убыткам, кто как не он виноват в банкротстве? А это — прямой билет к субсидиарке. Учитывая, что дело по субсидиарке и без того развивалось активно, еще одна оспоренная сделка точно играла не в пользу нашего клиента.

Александр выслушал нашу позицию и так же философски ответил: «Действуйте».

Плюсы
Первая инстанция
Несмотря на прошедшие заседания, это была еще только первая инстанция. У нас еще была возможность скорректировать позицию клиента и приобщить новые доказательства.

Тип задачи
Оспаривание сделок предполагает, что бремя доказывания лежит на конкурсном. Наша задача — просто опровергать его слова. А ломать, как говорится, — не строить.

Ответственный клиент
Хотя сделка оспаривалась между организацией и супругой директора, по факту в итогах этого суда был заинтересован именно наш клиент. А Александр — очень ответственный человек, который сохранил все документы и был глубоко в теме.

Наличие опыта
Оспаривание сделок и, наоборот, защита от оспаривания для нас не новое направление.
Минусы
Неравноценность сделки
В каком бы состоянии не был Рендж Ровер, он точно не тянул на 350 тысяч. Даже на миллион. Основания для оспаривания были вполне реальны.

Сделка в предбанкротный период
Для того, чтобы оспорить сделку, совершенную в течение 12 месяцев до принятия заявления о банкротстве, достаточно доказать, что она была совершена по цене ниже рынка.

Наличие оспоренной сделки
Аналогичная сделка по тем же основаниям и между теми же лицам только с другим автомобилем уже была оспорена судом в рамках параллельного дела. Суд по-любому уже успел сформировать свое мнение по поводу ситуации с корпоративными автомобилями. Нам предстояло с ним работать.

Аффилированность лиц
В данном случае это уже не имело большого значения, но точно не облегчало ситуацию. Из всего вышесказанного, ситуацию мы охарактеризовали как «пациент скорее мертв, чем жив», но мы были бы не «Игумнов Групп», если бы не попытались выжать максимум возможного для победы.

Позиция конкурсного управляющего

Тезисно:

Сумма сделки. Автомобиль отчужден за год до банкротства, при этом цена по договору составляет 350 тысяч рублей — сделка явно не по рыночной цене. В подтверждение своих доводов управляющий приложил скриншоты с тематических сайтов, а там машина продается в диапазоне от 2 до 3,5 млн. Сравните с 350 тысячами — разница ощутима.

Отсутствие платежа. Исходя из банковских выписок по счетам «Рив Гош» в банке ВТБ, в указанную дату 350 тысяч не поступали. При этом регистрация автомобиля на покупателя состоялась. Налицо неравноценная сделка: Валентина автомобиль получила, а деньги платить не стала.

Аффилированность лиц. Сделка совершена с супругой Александра — куда уж еще более заинтересованное лицо найти?

Просительная часть: Валентина должна вернуть машину должнику, а Александр — получить билет на субсидиарку по полной программе!

Работа над делом

Мы проанализировали дело и выложили следующие козыри:

Срок исковой давности. По закону срок на подачу заявления об оспаривании сделки, совершенной по заниженной цене, составляет 1 год с момента, как об этой сделке стало известно. Полное руководство по срокам исковой давности вы найдете здесь.

А теперь следите за цифрами:
  • сделка купли-продажи была совершена 06.04.2016
  • заявление о признании компании банкротом было принято 09.02.2017
  • ответ из ГИБДД был получен конкурсным 07.07.2017
  • конкурсный подал заявление об оспаривании сделки 17.08.2018

Итак, сверяем две последние даты из списка, видим, что прошло больше года — вуаля, срок исковой давности пропущен.

Но идти в суд с одним патроном — не наш формат.

Сумма сделки. Несмотря на сумму в 350 тыс., указанную в договоре купли-продажи (ДКП), по факту в кассу компании поступил 1 миллион.

Мы понимали, что у суда могут возникнуть резонные вопросы: где доказательства поступления хоть какой-то суммы? А почему в ДКП сумма меньше? Почему не составили допник на 650 тысяч?

А если не доказать факт поступления миллиона, суд посчитает, что по сделке в лучшем случае прошло 350 тысяч. Или вообще ничего. А это — 100% залет на оспаривание сделки, а значит, +1 в пользу привлечения нашего клиента к субсидиарке. Этого мы допустить не могли.

Значит, нам требовалось найти подтверждение поступления денежных средств.

В этом смысле нам очень повезло с Александром: он не только реально руководил своим делом и ответственно подходил к исполнению обязанностей, но и подтверждал это на бумаге. Все договоры, счета, перечисления средств — он хранил абсолютно все документы, которые сыграли не последнюю роль в исходе дела.

Так, его супруга предоставила нам два ПКО на сумму 650 и 350 тысяч рублей, которые как раз и подтверждали версию Александра: «Да, в ДКП указано 350 тысяч, но я понял, что это слишком мало и запросил у супруги еще 650 тысяч за автомобиль. Вот подтверждение».

Соответственно, в тот же день сумма в размере 1 млн рублей была внесена из кассы на расчетный счет организации. А конкурсный не распознал их, потому что назначение платежа указано как «Торговая выручка» (а не как выручка по договору купли-продажи автомобиля).

Мы знаем, версия вызывает «некоторые» вопросы, но и с фактами не поспоришь — деньги-то на месте. Собственно, и это был не последний козырь в рукаве.

Нерыночность сделки. Самой главной задачей было опровергнуть нерыночность условий отчуждения авто. Т.е. нужно было доказать, что автомобиль реально стоил тот самый единственный миллион, на который мы вышли в абзаце выше. Чтобы понять, как обстоят дела на самом деле, мы заказали оценку автомобиля. И тут подтвердились худшие опасения — хочешь-не хочешь, а цена самых убитых авто этой марки — 1,5 млн.

Да, 1,5 млн — не 3,5, за которые топил конкурсный, но разница все-таки существенная. По этой причине отчет об оценке мы не стали прикладывать к делу: слишком велик риск сыграть против себя.

Раз оценка послужила бы гвоздем в гроб, мы решили пойти другим путем — доказать, что фактически автомобиль был не в лучшей форме. И снова не обошлось без помощи Александра: он хранил все чеки из авторемонта, документы по замене комплектующих. Более того, в свое время автомобиль был в лизинге, так что к делу мы приложили акт приема-передачи. Из всех собранных документов вытекало, что фактический износ автомобиля составлял более 90%. А вот с этим уже можно идти в суд.

Правовая слабость управляющего. Хотя у сделки были все основания, чтобы быть оспоренной, подмога пришла от… самого управляющего. Как я и говорила ранее, в случае оспаривания сделки, кто нападает, тот и доказывает (это вам не субсидиарка, где вина ответчика предполагается изначально). И доказательства надо обосновывать грамотно: в соответствии с требованиями АПК и сложившейся судебной практикой.

Но в нарушение всех норм процессуального законодательства наши оппоненты решили обойтись просто скриншотами с тематических авто сайтов. При этом скриншоты не были заверены надлежащим образом, а автомобили на фото были разной комплектации, годов выпуска, степени износа.

Уж простите, но рыночная стоимость автомобиля никак не может доказываться скриншотами с непонятных сайтов. Может, сам управляющий разместил объявления с указанием такой стоимости?

Поле боя

Идти в суд, не подумав минимум на 5 шагов вперед — не в наших правилах. Мы прикинули, что если срок исковой давности не выстрелит, то исходы могут быть следующими:

Самый лучший: наши доводы про износ автомобиля лягут идеально + суд примет тот факт, что сделка была совершена за 1 миллион рублей, несмотря на условия договора в 350 тысяч. В этом случае сделка 100% устоит.

Так себе: суд сочтет условия договора купли-продажи приоритетными. В этом случае к зачету будет принят только ПКО на 350 тысяч. Да, это лучше, чем по нулям, но тогда исход дела будет зависеть от того, чей вариант рыночной стоимости суд примет за основу: наш с учетом износа или вариант управляющего на основе непонятных распечаток? Но, в любом случае, ситуация не в нашу пользу. Значит надо готовиться ломать доказательства управляющего на основе процессуальных нарушений.

Дела плохи: суд не сочтет надлежащей информацию по поступлениям из ПКО и посчитает, что деньги по сделке не проходили. А если не поступили, налицо неравноценность. А это… в общем, даже думать не хотелось.

Хоть мы и подготовили железные аргументы, перед судом у нас были некоторые опасения. Как ни крути, а перевес объективно был на стороне конкурсного. Очередь из точечных ударов по условиям ДКП, нерыночность сделки и все это под соусом качественной оценки — все, сделка будет оспорена.

И вот начинается заседание. По доверенности со мной в качестве представителя был Александр: официально сделка же оспаривалась между «Рив Гош» и супругой директора, значит, он может участвовать.

Ход заседания можно разделить на три этапа в зависимости от наших аргументов в защиту сделки:

По срокам исковой давности. Несмотря на то, что мы очень рассчитывали отбить сделку по этому основанию, затея с треском провалилась. В своем отзыве мы опирались на июль 2017, в котором управляющий получил ответ из ГИБДД. Однако нашему оппоненту удалось обосновать, что непосредственно копию договора купли-продажи авто он получил позже — только в феврале 2018. А именно договор с условиями заключенной сделки позволяет определить, есть ли основания для ее оспаривания.

Итак, возможность давить на срок исковой давности слетела.

Сумма сделки. Как я и написала выше, мы рассматривали 3 варианта, по которым может развернуться ситуация по сделке: засчитать могут 1 миллион, 350к или скажут, что вообще ничего не перечисляли.

По итогу суд выбрал золотую середину и не засчитал начисленные 650 тысяч, но и не отрицал поступление 350 тысяч. Объяснение: «Ребята, в договоре написана конкретная сумма сделки. Раз сумма поменялась, что, сложно было еще одну бумажку подписать?».

В общем, и здесь нас развернули. Оставался последний козырь — тактика нападения.

Бремя доказывания. То, что автомобиль не стоил даже перечисленного миллиона, в процессе понимали все, включая судью. Но судья же не может делать работу за конкурсного, а бремя доказывания, напомним, лежит именно на нем. А он строит свою позицию на скринах с сайтов. Незаверенных. За разные даты. По автомобилям с разными состояниями.

Такой шанс упускать нельзя, так что бить я начала в самое уязвимое: «А что это за скрины? А почему не заверены? Почему вы нарушаете закон о нотариате? Почему автомобили в объявлениях взяты разных годов выпуска? Вы учли изменения курса валют и экономической ситуации с момента первичной покупки автомобиля Рив Гошем? А вообще откуда уважаемому суду знать, что это реальные объявления, а не сделанные вами накануне?».

Последний вопрос суду особенно зашел и, как потом выяснится, даже будет отражен в вынесенном судебном акте. В общем, тактика нападения сыграла свою роль. Суд отказал в оспаривании сделки как раз на том основании, что конкурсным не исполнена возложенная на него обязанность по доказыванию неравноценности сделки.

Новое поле боя

Ожидаемо, конкурсный пошел в апелляцию.

Если честно, наблюдая за работой оппонентов в первой инстанции, мы немного выдохнули: раз он там не привел весомых доказательств, дальше его шансы на победу были ниже. По крайней мере, если он не сменит тактику — а на это рассчитывать не приходилось.

Ох, как же мы ошибались.

После провала первой инстанции в апелляцию начал ходить уже другой представитель конкурсного. И это был реальный боец, готовый рвать нас в клочья, минуя все приличия.

С подачи свежей крови и обновленного состава суда мы получили следующие удары:
  • Опа! А с каких пор Рендж Роверы продаются за такие деньги?
  • А вы доказали, что сделка не мнимая?
  • А откуда вы вообще миллион взяли?

Понимаете, что произошло? В апелляции стали заявляться основания, которые вообще не упоминались в первой инстанции. Не верите? Просто оставьте свою почту и посмотрите судебные акты первой инстанции — там ни разу не встречается словосочетание «мнимая сделка».

Чтобы получить судебный акт по этому делу, оставьте свою почту ниже:


Когда я начала объяснять суду, что в первой инстанции об этом даже речи не было и поэтому данные доводы сейчас рассматриваться не могут, конкурсный, понимая, в чью пользу клонит суд, замотал гривой: «Что вы что вы, заявлялись, конечно!».

Более того, управляющий тут же решил, что у него есть сомнения, что 350 и 650 тысяч, поступившие из кассы на расчетный счет, действительно имели отношение к продаже автомобиля: «В назначении платежа же указано «Торговая выручка». А учитывая, что компания-должник занималась алкогольной продукцией, эти суммы наверняка поступили от продажи товара, а не в счет оплаты автомобиля».

Улавливаете весь фарс?

Мы тут бьемся, придумываем, как красиво все разложить по полочкам и обосновать, ссылаемся на недоказанность своей позиции заявителем, а апелляция берет и разворачивает ситуацию на 180 градусов.

Теперь нам нужно отбиваться и доказывать, что сделка не была мнимой. Хотя этого основания в первой инстанции даже не заявлялось. Но нам к такому не привыкать, а с учетом того, что апелляция объявила перерыв на 5 дней, в наличии была масса времени, чтобы подумать и обосновать позицию.

Главная битва

Новая цель — доказать, что совершенная сделка не была мнимой.

В чем разница:
  • Нерыночность сделки предполагает, что сделка была совершена по заниженной цене. К примеру, в среднем по рынку помидоры стоят 150 рублей за кг, а тут их продали по рублю.
  • Мнимая сделка означает, что сделка была заключена только для виду, а по факту ее условия не выполнены. К примеру, по чеку помидоры были проданы по цене 150 рублей/кг, но по факту деньги за них не поступили, и помидоры остались у исходного владельца. Кстати, об оспаривании подобных сделок можете почитать в отдельной статье “Оспаривание мнимой сделки в банкротстве”.

Т.е. теперь встал вопрос не цены автомобиля, а поступили ли вообще за него деньги. Ясно, что теперь одних только ПКО будет недостаточно.

В итоге свою защиту мы решили строить исходя из следующих доказательств:

Платежеспособность покупателя. Нужно было доказать, что у Валентины было достаточно средств для оплаты своей покупки. Для этого мы собрали доказательства того, что на момент сделки она находилась в браке и имела совместные с супругом накопления. Их размер подтверждался информацией о счетах, вкладах и доходах Валентины и Александра за 2014-2016 годы.

Более того, мы приложили информацию о том, что еще до покупки автомобиля Валентина продала квартиру, деньги с продажи которой хранила на счете в банке.

Расходование выручки. Мы запросили у Александра выписку по расчетному счету компании за период с 2016 по 2019 год, чтобы судья мог отследить, как, когда, куда и какие суммы поступлений расходовались. Это нужно сделать для того, чтобы избежать подозрений в прогоне денег по кругу: мол Валентина оплатила, а Александр тут же кинул ей эти деньги обратно.

Назначение платежа. Поскольку конкурсный заявил претензии к сомнительному назначению платежа, с помощью той же выписки с расчетного счета компании мы подчеркнули, что с таким назначением за весь 2016 год была совершена только одна операция и как раз в день перечисления средств за автомобиль.

Дело в том, что законом не определено понятие «торговая выручка», а значит, каждое юр. лицо самостоятельно решает, какой смысл в него вкладывать. При этом платежи по алкогольной продукции до этого момента проходили исключительно с назначением «оплата по договору». Т.е. «Рив Гош» продал автомобиль и счел это «торговой выручкой». Какие проблемы?

В суд мы явились буквально с чемоданом макулатуры. Одна только выписка с расчетного счета организации чего стоила.

И, видимо, своей подготовленностью мы потрясли судей, потому они вынесли постановление, которого даже мы не ожидали. Сделка не только устояла, но суд еще и счел, что она была совершена не за 350 тыс, как решила первая инстанция, а за 1 миллион, как и было указано в выписках о поступлениях.

Финишная прямая

Жалоба в кассацию — предсказуемый ход управляющего. Учитывая страсти в апелляции, конкурсный думал, что и там его фишки пройдут. Но нет. На все попытки обратить внимание на пришедшее озарение по поводу дела, судья задавал один простой вопрос: «Любезнейший, вы уверены, что не переоценили полномочия кассационного суда?» — на что конкурсный согласно кивал, но продолжал гнуть свое.

Несмотря на эти попытки, 28 февраля 2020 года Валентина и Александр официально получили возможность оставить автомобиль себе.

Итоги

1. Лучший шанс попасть на субсидиарку — проиграть сделку. Помните об этом.
2. Каждая из сторон судебного процесса имеет право подавать ситуацию под своим углом. Выигрывает тот, кто сможет сделать это наиболее убедительно.
3. Чтобы построить эффективную защиту, желательно понимать, в чем разница в основаниях оспаривания сделки и разбираться в законодательстве, регулирующем ход судебного разбирательства (процессуальные нормы). Не можете сделать этого сами — будет дешевле нанять профессионалов.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Признаки банкротства юридического лица
По закону генеральный директор обязан подать заявление о банкротстве организации в течение одного месяца с момента, когда понял, что компания не может рассчитаться по своим долгам (говоря юридически — отвечает признакам неплатежеспособности).

Если гендир этого не делает, собственники бизнеса должны собраться и обязать его исполнить требование закона. Если и это не сделано, то бенефициары и топ-менеджеры начинают нести субсидиарную ответственность по обязательствам организации. И что примечательно, несут ее совместно (солидарно).

Вопрос: как понять, что компания стала неплатежеспособной и наступила пора подавать заявление о банкротстве? И что делать, если срок пропущен?

Разбираемся ниже.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

Признаки банкротства юридического лица

По факту действует два ключевых подхода для выявления признаков неплатежеспособности. Мы в “Игумнов Групп” разделяем их на объективный и субъективный.

Объективный признак неплатежеспособности. К нему относится отрицательная стоимость чистых активов компании(СЧА). Рассчитывается СЧА по бухгалтерской отчетности, любому бухгалтеру потребуется на это не более 10 минут. Отрицательная СЧА, по сути, означает, что бизнес выживает за счет кредиторов и контрагентов.

Отбиваться от субсидиарки при отрицательной СЧА достаточно проблематично, т.к. состояние компании оценивается чисто математически. А точнее в знаках: если «в плюсе» — пляшем дальше; если нет, дело — труба.

Собственно, когда гендир подписал отчетность с отрицательной стоимостью чистых активов, выходит, что в эту же дату он и узнал о признаках неплатежеспособности компании. Отсчитываем месяц — и вот у нас потенциальный кандидат в субсидиарщики. При этом у собственников компании есть все шансы встрять вместе с ним. Но об их рисках — ниже.

Субъективный признак неплатежеспособности. Это проще объяснить на примере: десять лет назад вы забыли заплатить в ФСС аж 5000 рублей взносов. И вот в 2020 году налоговая включается в реестр требований кредиторов и от имени ФСС заявляет: 5000 руб. не были заплачены 10 лет назад и не заплачены до сих пор. Соответственно, все это время компания не могла закрыть свое обязательство, а значит, была неплатежеспособной.

То есть сам факт наличия непогашенного долга перед кредитором может расцениваться как доказательство неплатежеспособности. Этот признак мы называем субъективным, поскольку его легко опровергнуть: у компании могли быть основные средства, товарные запасы, дебиторка и просто деньги на счетах, которые многократно перекрывают сумму долга. Так что сам факт наличия долга еще ни о чем не говорит. И всемогущий Верховный суд с этим подходом согласен.

Ну и раз мы об этом заговорили, то обратим внимание еще на один важный момент: при обосновании даты субъективной неплатежеспособности кредитор может ссылаться только на те долги, которые были учтены в реестре требований кредиторов.

Например: у Должника было 100 кредиторов, а в реестр банкрота заявилось только два. Один с долгом от 2015 года, а второй — от 2017. Следовательно, кредитор №2 может пытаться обосновывать, что точка неплатежеспособности возникла только в 2015 году (дата возникновения обязательств перед кредитором №1). Судьба всех остальных 98 взыскателей никого интересовать не будет, даже если долги перед ними были от 2010 года. Именно поэтому должнику надо сопротивляться включению в реестр любого кредитора.

Но на практике все наоборот: активный банкрот пытается получить контроль над реестром требований и назначить «лояльного» арбитражного управляющего. Для этого активно «рисуются» долги, которых и в помине у должника не было. Если схематоз исполнен без должного интеллекта, дата создания искусственной задолженности может стать точкой отсчета срока для подачи заявления о банкротстве. И вуаля! Реальный кредитор привлекает вас к субсидиарке на основании вашего красивого творчества!

Так, от «знакомых» юристов мы слышали об одном ярком примере. Для получения контроля над банкротной процедурой инициативный собственник «выдал» два векселя в общей сложности на 1 миллиард рублей. В последующем эти два векселя выступили отправной точкой для определения даты этой самой неплатежеспособности. Итог: субсидиарка + личный долг на всю сумму требований реальных кредиторов.

Т.е. «рисование» кредиторов — это палка о двух концах. И делать это без ума — чревато. Но это отдельная история, сейчас не о ней.

Риски собственников

Начиная с лета 2017 года, если директор не подал заявление о банкротстве, господа бенефициары обязаны инициировать внеочередное собрание и обязать его сделать это. На созыв собрания дается 10 дней с момента, когда владельцы бизнеса узнали (или должны были узнать) о том, что директор не исполнил свою обязанность по подаче заявления о банкротстве.

Если собственники на внеочередное собрание не соберутся, то будут нести субсидиарную ответственность (СО) солидарно с директором. И вменяться им будут все долги организации, появившиеся после истечения разумного срока на созыв, подготовку и проведение собрания.

Логика законодателя проста: продолжая вести бизнес в состоянии неплатежеспособности, вы подставляете своих контрагентов и заведомо вгоняете их в долги. А это — недобросовестное поведение, за которое надо нести личную ответственность.

Исключение сделано только для собственников, которые никаким боком не участвуют в деятельности компании и при этом владеют менее 10% акций/долей в обществе. Акционерам «Газпрома» привет!

Так как понять, когда подавать?

Если есть подозрение на неплатежеспособность по объективному признаку, нужно просто посчитать стоимость чистых активов. Эксель и формула «СУММ» вам в помощь.

По субъективному — чаще всего срабатывает внутренняя чуйка: что-то не так.

Простой пример: Вадим занимался продажами детских игрушек через интернет-магазин. Обратился он к нам, когда прикинул, что кредитов у него на 25 миллионов, а игрушек осталось всего на 23 млн: даже если продать их завтра, то вырученных денег все равно не хватит.

В общем, смотрите на сумму долгов, просрочку в днях по их оплате и соотносите со своими финансовыми возможностями.

Пример из практики

В рамках дела о банкротстве «Нефтегазоптимизация» конкурсный управляющий и кредитор обратились с заявлением о привлечении к ответственности Севрюкова и Новикова. Оба по очереди занимали должность руководителя компании с октября 2011 по февраль 2017, причем Новиков являлся еще и 100% участником общества.

В своем заявлении кредиторы указывали датой неплатежеспособности июнь 2015 года. Дату неплатежеспособности заявитель определил исходя из даты вступления в силу одного из самых ранних судебных актов о взыскании долга с должника.

Чтобы получить судебный акт по этому делу, оставьте свою почту ниже:


В подтверждение этого заявители указали, что:
  • в указанный период у компании возник долг по кредитам на сумму 3 миллиарда рублей;
  • к этому моменту компания фактически перестала вести деятельность;
  • из бухгалтерской отчетности следовало, что деятельность должника была убыточной;
  • на дату возбуждения дела о банкротстве у ЗАО «Нефтегазоптимизация» уже имелись просроченные обязательства перед кредиторами;
  • при этом по всем требованиям были вступившие в силу судебные акты.

Более того, товарищам вменяли еще и другие основания. С учетом приведенных фактов, подтвержденных плачевной отчетностью, Новиков и Севрюков влетели на субсидиарку почти на 2,9 ярда.

Что делать, чтобы избежать СО

Мы не можем дать вам универсальный способ отбиться от субсидиарки — его нет. В каждой ситуации работает разное. При этом просто так взять и подать на банкротство в первый же день просрочки было бы странно. Собственно, и десять лет ждать, уповая на помощь всех святых — тоже не очень формат. Вашему вниманию базовые способы:

Вариант 1: Уведомление кредиторов.
Самый очевидный и по совместительству малореализуемый способ — уведомлять кредиторов о своей неплатежеспособности. Т.е. если вы уже отвечаете признакам неплатежеспособности, берете лист бумаги (или клавитуру) и письменно уведомляете контрагентов, что есть фин. трудности, при этом хотелось бы получить товар, услугу или деньжат.

Если после такой откровенности контрагент дает вам желаемое, значит, он оценил ситуацию и на свой страх и риск идет вам навстречу. Вы действуете добросовестно, значит, к вам претензий нет.

На практике же понятно, что такую честность все оценят… и никто вам желаемое не даст.

Но это не значит, что этот вариант нельзя использовать для снятия вопросов по субсидиарке. Вот целая статья с разбором кейса, где мы отбили директора от субсидиарки как раз за неподачу заявления. Светило гендиру 75 лямов, а среди кредиторов было в том числе и наше любимое АСВ.

Вариант 2: План по восстановлению платежеспособности.
Задача кредиторов — сдвинуть отправную точку неплатежеспособности как можно глубже в прошлое. Так и обязательств можно больше вменить, и людей по максимуму затянуть — одних только гендиров сколько можно насчитать.

Наша задача обратная — сместить эту дату как можно дальше в будущее. Что в этом может помочь?

Финансовый анализ. Имея на руках анализ положения своих дел, будет чем оперировать перед судом, доказывая, что у компании в целом-то все было ок. Или не ок. В любом случае, вы контролировали ситуацию. Но об этом мы рекомендуем почитать отдельную статью: “Финансовый анализ при банкротстве”.

Антикризисный план.  Если же и взгляд со стороны не нужен, чтобы увидеть слона в комнате, ваше оружие — стратегия выхода из кризиса или антикризисный план.

При этом стратегия формата: «Купил лотерейный билет. Думаю, есть шанс выиграть» — не подойдет. План должен быть составлен исходя из реального положения дел и не менее реальных путей решения. Причем важно начать его воплощать.

Дело в том, что в рамках дела о привлечении к субсидиарке данный план будет подвергаться оценке. В частности проверяться на реальность и воплотимость описываемого: насколько он объективно мог помочь компании восстановить платежеспособность и какие действия были предприняты для его реализации. План и действия, несовместимые с жизнью компании, только усугубят ситуацию.

Например, не так давно мы составляли антикризисный план, основанный на сроках взыскания дебиторки. Для этого от основных дебиторов были получены гарантийные письма об оплате в соответствующие сроки. В суде же мы доказывали, что если бы господа выдержали обещанные ими даты, то компания бы восстановила платежеспособность. Судом это было принято во внимание как надлежащее и добросовестное поведение нашего клиента, и дата неплатежеспособности была сдвинута вперед, на запланированный срок сбора дебиторки, что свело к нулю объем вменяемых по субсидиарке обязательств.

Под антикризисный план можно подвести и соглашения с инвесторами, и заключенные договоры с покупателями, и много чего еще, если вы работаете с креативными профессионалами.

И последний вариант — не делать ничего. Да, так можно.

К примеру, если на календаре 30 марта и вы понимаете, что у вас отрицательная стоимость чистых активов — заморозьте деятельность. Или прекратите полностью.

Таким образом, по старым долгам у вас будут обычные риски предпринимательской деятельности, которые с вами делили и ваши кредиторы. Такие долги в субсидиарку не вменяются, т.к. не подразумевают недобросовестность вашего поведения. А новых обязательств вы не набираете.

Что же лучше: подать заявление о банкротстве или просто заморозить деятельность? Ответ, на самом деле, очевидный: если нет рисков привлечения к субсидиарке по другим основаниям, то — подаем на банкротство. Если риски есть — то зачем облегчать жизнь кредиторов и усложнять свою?

Другой вопрос, что 99% предпринимателей (да, на самом деле, и юристов общего профиля) вряд ли до конца понимают, присутствуют ли риски субсидиарки или нет. Хотя и здесь все просто — достаточно обратиться в «Игумнов Групп» за предбанкротной подготовкой. Как это работает, мы писали здесь: часть 1 и часть 2.

Мифы о субсидиарке за неподачу

Чтобы быть понятнее, мы собрали топ-заблуждений на тему неподачи заявления, которые регулярно слышим от своих клиентов:

«Я не подал заявление. Значит, 100% субсидиарка?»

Нет, нет и нет.

В субсидиарку будут вменяться только те долги, которые вы создали, понимая, что компания уже является неплатежеспособной.

А все обязательства, которые были набраны до момента появления признаков неплатежеспособности — это обычный коммерческий риск, на который шли контрагенты, работая с вами, и никакой недобросовестности в невозможности рассчитаться с ними нет. А значит, нет шансов и привлечь к субсидиарке.

По крайней мере, так обстоит дело, если привлекают к субсидиарке за несвоевременную подачу заявления о банкротстве. Но ничто не мешает кредиторам пойти другим путем — варианты мы подробно рассматривали в статье «Субсидиарная ответственность директора».

«Я начал бизнес с долгов. Что, мне нужно закрываться?»

И да, и нет. Все зависит от того, повезет ли вам с адекватным судьей и компетентными юристами.

Когда бизнес начинается с заемных или привлеченных денег — это нормально. Надо ведь как-то запускать производство, строить объекты, покупать сырье и т.д. Проблема только в том, что первое время бизнес может показывать как раз ту самую пресловутую отрицательную СЧА, о которой мы говорили выше.

Когда бизнес раскачается, он погасит свои обязательства и выйдет в плюс по СЧА. А вот если спустя N лет он снова уйдет в минус и потом в банкротство, встанет вопрос с какого момента будет отсчитываться дата неплатежеспособности: с самой первой даты, когда гендир указал в отчетности минусовую СЧА, или с последней? Вопрос на самом деле не праздный.

Если руководствоваться адекватной логикой, то, конечно, отсчет должен вестись с последней даты, т.к. компания уже дано закрыла первоначальные «хвосты» и некоторое время отработала с положительной СЧА.

Но адекватная логика не всегда применяется в наших судах. Поэтому могут взять и самую первую дату — фактически дату открытия компании. Пример подобного перегиба мы разбирали здесь.

Но не будем вас сильно запугивать: судебная практика в России разнообразная, да и подходы судей тоже меняются (в том числе, и в справедливую сторону). Лично я бы справился с защитой от субсидиарки в подобной ситуации.

«Пока кредиторы долг не просудили — нет и обязательства. А значит нет и признаков неплатежеспособности».

Это не так.

Обязательство у бизнеса возникает в момент подписания соответствующей бумажки. Это правильно и логично: подписали акт выполненных работ — стали должны денег. Подписали товарную накладную — снова должны. Пропустили дату оплаты по подписанному кредитному договору — снова рискуете попасть под признаки неплатежеспособности. А то, что вы отказывались платить деньги и 5 лет затягивали суд — никакого значения не имеет. Срок возникновения обязательств будет отсчитываться именно с момента приема работ, получения товара, принятия услуг.

В этом правиле есть и свои специфические исключения. Например:
  • Обязательство по возмещению ущерба (убытков) возникает именно с даты вступления соответствующего судебного решения в законную силу.

  • Обязательство по поручительству возникает только с момента получения от кредитора письменного требования об уплате долга за основного должника. И не ранее! Даже если кредитный менеджер с глазами кота из Шрека лепит, что вы сразу должны были оценить возможность погашения поручительства, как только повесили его на забалансовые счета. Это не так. Есть требование — есть обязательство, и никак иначе.

А вот с долгами, возникшими перед любимой ФНС в результате выездной налоговой проверки, судебная практика не менее веселая, чем разнообразная:
  • Ряд судов считает, что долг перед бюджетом возникает, только когда соответствующее решение налоговой (судебный акт по итогам его оспаривания) вступит в законную силу. Это, конечно, удобней для должника: по сложным доначислениям можно и 3 года судиться, оттягивая дату, от которой будет рассчитываться объем субсидиарки.

  • Другие суды приравнивают решение налоговой к подписанию первички: «Ну да, вы оспаривали решение… Но не оспорили же… Значит, решение налоговой было справедливым, обоснованным и подлежащим оплате с момента вынесения».

  • А ряд «прогрессивных» судов идет еще дальше. Раз в рамках выездной налоговой проверки НДС и налог на прибыль доначисляются поквартально, то применяют следующую логику: «Выездная проверка была за 2014, 2015, 2016 года. НДС и налог на прибыль вам доначислили за все 3*4=12 кварталов. Суд по оспариванию решения налоговой вы проиграли. Значит, установлен факт вашей недобросовестности при исчислении и уплате налогов. А вот если бы вы действовали добросовестно и разумно, то уже по итогам 1 квартала 2014 года вы бы отразили задолженность по налогам в размере 7 млн рублей. Вот эту дату и возьмем за момент возникновения признаков неплатежеспособности. От нее отсчитаем месяц на подачу заявления о банкротстве и все последующие квартальные доначисления вменим в субсидиарку». Как тебе такое, Илон Маск?

Положительная практика

Один за всех

В рамках дела о банкротстве ООО «Армапласт» конкурсный управляющий обратился с заявлением о привлечении Файзулина, Вираховского и Осетрова к субсидиарной ответственности. Собственно, каждому из трех вменяли разные основания:
  • Файзулину (мажоритарный участник с долей 60%) вменяли неподачу заявления о банкротстве. А именно — что как мажоритарий, он не инициировал собрание участников для подачи заявления. Назовем его просто «Участник».
  • Вираховский (Директор 1) руководил компанией в период с 30.10.2010 по 26.11.2015). Основание для привлечения вменяли неподачу заявления о банкротстве и непередачу документов управляющему.
  • Осетров (Директор 2) был у руля с 27.11.2015 по 27.09.2018. Собственно, его привлекали по тем же основаниям, что и Директора 1.

За что же так топил конкурсный? Покопавшись в отчетности и документах, он выявил, что в июне 2015 года между компанией-должником и «ТД «АДЛ» был заключен договор поставки. По нему Армапласт не позднее 09.10.2015 должен был перечислить оплату. Собственно, чего не произошло.

Конкурсный посчитал, что раз за все это время оплата так и не была перечислена, именно с 9 октября 2015 нужно было отсчитывать месячный срок на подачу заявления. Законом же предусмотрено, что наличие просрочки может соотносится с признаком неплатежеспособности. Более того, в тот период в компании пассивы уже преобладали над активами, а значит, компания уже не могла исполнять обязательства перед кредиторами. Как следствие — какого черта вы не подали заявление?

Суд подумал-подумал и вот к чему пришел.

На ноябрь 2015 года в законе не было требования, что участник обязан собрать ответственных участников для принятия решения о подаче заявления на банкротство. А раз требования не было, то Участнику вменять нечего — спасибо, свободен!

Что же по директорам. Вообще, сам факт наличия просрочки еще не значит, что директор должен сломя голову бежать с заявлением. Да, просрочка — это плохо, но если каждый бизнесмен начнет закидывать суд заявлением после первой же просрочки, экономика рухнет, бизнес вымрет и скатимся мы в каменный век.

Более того, движения по счету осуществлялись даже в сентябре 2015. Значит, несмотря на заявление о недостаточности имущества, деньги у компании были.

Если вспомним, что с конца ноября 2015 у руля встал Директор 2, а движения по счету показали, что все-таки дата определена ошибочно, прилетело, как вы поняли, только второму директору — Осетрову.

Учитывая, что отбиваться от субсидиарки можно по-разному, мы не остановились на одном деле:

Один в поле воин

Тут руководитель был один и битва ему предстояла не на жизнь.

Сценарий стандартный. Компанию признали банкротом, после чего конкурсный решил притянуть к субсидиарке бывшего руководителя компании Владимира. Основание вы знаете — неподача заявления.

Исходя из имеющейся информации с середины октября 2014 года у компании-должника отсутствовала хоть какая-то возможность погашать задолженность по обязательным взносам на пенсионное и социальное страхование. Вроде все очевидно.

Чтобы получить судебные акты по разобранным делам, оставьте свою почту ниже:


Но чего не учел конкурсный, так это то, что Владимир все это время не просто сидел в кресле и ждал конца, а предпринимал реальные меры. Так, он составил подробный план мероприятий на 2015 и 2016 годы по восстановлению платежеспособности, а также заключение специалиста о возможности исполнения данного плана.

Более того, компания старалась вести экономическую деятельность. Владимир предоставил подтверждение в виде заключенных в 2016 договоров. По тем же сделкам, что не привели к успеху, он предоставил переписку.

В общем, суд все усилия Владимира принял во внимание. Конкурсный пролетел.

Выводы

1. Существует два ключевых признака банкротства компании: отрицательная стоимость активов и невозможность расплатиться с кредиторами. При этом последний носит крайне субъективный характер.
2. Для привлечения к субсидиарке за неподачу заявителю важно указать точный период, когда возникла неплатежеспособность, и подкрепить это конкретными фактами + рассчитать объем новых долгов, набранных ПОСЛЕ истечения месячного срока.
3. Чтобы отбиться от субсидиарки за неподачу заявления, важно доказать, что руководитель действовал добросовестно: предупреждал контрагентов о своих проблемах, разрабатывал пути выхода из кризиса, предпринимал конкретные шаги, чтобы спасти компанию;
4. Если вы хотите быть уверенным в надежности своей позиции, вам сюда.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Есть вопросы? Ответим
Связаться с нами можно легко и непринужденно — звоните по телефону, пишите во Вконтакте, в Фейсбуке или в Инстаграм или просто оставьте свой номер телефона и мы сами перезвоним.