Ответственность за преднамеренное банкротство


Рассказываем, что делать, если на вас пытаются завести дело по 196 статье уголовного кодекса РФ

1576
Ответственность за преднамеренное банкротство

Рассказываем, что делать, если на вас пытаются завести дело по 196 статье уголовного кодекса РФ
Сразу оговоримся — мы не являемся специалистами в уголовном праве. Данная статья будет отражать наш субъективный опыт работы с обвинениями в преднамеренном банкротстве лишь как спецов в этом самом банкротстве. Но начнем с того, как это бывает на практике.

Разбор судебной практики

Если вы поищите судебную практику по ст.196 УК РФ, то удивитесь, как ее мало. Все верно: доказывание преднамеренного банкротства весьма проблематичная штука, требующая определенной квалификации как в праве в целом, так и в экономических моментах в частности. Поэтому правоохранительные органы чаще идут по более легкому пути — переквалифицируют подобные дела на резиновую статью «мошенничество». Но тем не менее нельзя сказать, что статья за преднамеренное банкротство совсем не работает.

Вот пример:

У Романа было свое ИП, которое занималось розничной торговлей. В сентябре 2010 года Роман заключил с Павлом два договора займа и получил 461 тыс. долларов.

Спустя месяц после получения денег Роман начал последовательно выводить свое имущество из под удара: подарил дочери земельный участок с домом, продал 4 автомобиля и развелся с супругой.

Так и не дождавшись выплат, кредитор решил действовать и обратился в суд. Задача: взыскать с Романа деньги по договору займа с учетом начисленных процентов. Летом 2011 суд удовлетворил иск, только денег Павел так и не увидел — Роман к этому моменту уже был бомжем.

Тогда осенью 2011 кредитор обратился с заявлением о признании Романа банкротом. Решение было верным, тем более, что у Павла имелась информация об отчуждении активов.

Дальше ситуация развивалась по стандартной схеме: суд заявление принял, на сцену вышел арбитражный управляющий, который и начал раскапывать махинации Романа. Тут-то и вскрылись все сделки с продажами и дарением. Напомним, что дарение — один из самых паршивых способов защиты активов, а уж тем более, когда он сделан в безалаберной форме.

Управляющий долго не думал и обратился с заявлением в ОВД, а те, в свою очередь, возбудили уголовное дело. Основанием для возбуждения стал вывод активов Романом, что квалифицировалось как намеренное доведение до банкротства.

Должник изворачивался как мог: и что он не первый раз брал у Павла деньги, и что готов был платить, да вот только с бизнесом не пошло. И вообще, договор займа от 2010 года — это пролонгация других обязательств, взятых еще в 2003 году. Что по поводу дарения — так это был подарок на свадьбу дочери, а она уж никак не могла знать о долгах отца.

И в целом, все могло бы пойти по стандартному сценарию: заявление — стол — опрос — отказ в возбуждении дела. Если бы не активность кредитора и арбитражного управляющего.

А еще — во многом исход дела решили опрошенные свидетели, которые озвучили следующее:

  1. При выдаче займа Роман с Павлом обсудили, что денежные средства выдаются на развитие бизнеса. В случае же, если дело не выгорит, недвижимость — участок с домом — достанется Павлу в счет долга;
  2. Земельный участок вместе с домом был подарен дочери, после чего она все перепродала своей дальней родственнице за 900 тысяч рублей. По прошествии же нескольких судебных разбирательств выяснилось, что половина земельного участка и дома уже принадлежит бывшей супруге Романа;
  3. Бесспорно, что сделки по продаже и дарению имущества совершались с целью избежать выплаты долга. Не мог же должник за месяц забыть о долгах на сумму почти полмиллиона долларов. При том, что совершая эти сделки, он уверял Павла, что все будет хорошо и он все выплатит.

Как итог, суд признал вину Романа и вынес приговор — 3 года лишения свободы.

Но полмиллиона долларов — сумма способная творить чудеса, поэтому история на этом не заканчивается.

Суд принял во внимание, что Роману дана положительная характеристика со стороны родственников, отсутствуют аналогичные нарушения, на его иждивении находится престарелая мать, и снизил степень наказания до 3 лет условно.

Но и это еще не все. Сославшись на п. 9 Постановления Госдумы РФ «Об объявлении амнистии в связи с 70-летием Победы в Великой Отечественной войне 1941-1945 годов», суд постановил снять с Романа наказание, судимость и даже не назначил штраф.

Если интересно почитать все подробности этого кейса, оставьте свою почту ниже, и мы вышлем вам приговор по этому делу:


В целом, история для Романа закончилась более, чем удачно. Но не всем так везет.

У юристов есть золотое правило: проблему проще не допустить, чем решить. И это наглядно работает в уголовных процессах: 99,7% обвинительных заключений завершаются утвердительным приговором.

Поэтому единственно правильная цель при обвинениях в преднамеренном банкротстве — это не допустить возбуждения уголовного дела. Как мы в «Игумнов Групп» справляемся с этой задачей — покажу на примере ниже.

Наш кейс

Я вел дело о личном банкротстве директора и по совместительству учредителя ряда организаций. Назовем его Олег.

Олег был бенефициаром завода и еще нескольких десятков компаний помельче.

С одним из кредиторов — Кириллом — завод подписал договор о поставке продукции. Скажем, это были велосипеды. Продукция была поставлена, но завод не смог платить по обязательству. Поставщик обратился в суд.

Стороны заключили мировое соглашение, которое суд утвердил на следующих условиях: завод возвращает половину велосипедов, обязательства по выплате остатка переходят на одну из компаний Олега, а Олег выступает поручителем.

Был составлен график платежей, по которому так и не прошло ни одной оплаты. Поскольку на новом должнике никогда не было никаких активов, пытаться взыскать с него долг было бесполезно — тут бы даже банкротство не помогло. А вот с Олега было что взять, поэтому в 2016 году Кирилл подал заявление о его личном банкротстве.

А кто инициирует процедуру, тот и музыку заказывает. В частности, Кирилл поставил на процедуру подконтрольного управляющего, который и начал копать под нашего клиента.

Дружественные кредиторы

В рамках процедуры реструктуризации управляющий сделал финансовый анализ и выявил сомнительные сделки должника. Эти сделки легли в основу заявления о совершении преступления, предусмотренного ст. 196 УК «Преднамеренное банкротство».

ФУ исходил из следующего: все личные долги Олега состояли из поручительств. Почти миллиард Олег был должен по банковским кредитам, которые брал завод. И еще столько же обязательств набрали остальные компании Олега. И там, и там он выступал поручителем.

Но! Перед кредитной организацией Олег поручился еще в 2012 году, а за свои компании в 2014-2015 — уже после того, как было очевидно, что завод не вернет долг банку. При этом компании, по обязательствам которых поручился Олег, были объективно пустыми. К примеру, одна не сдавала отчетность, а по другой в ЕГРЮЛ были внесены сведения о недостоверности юр. адреса и данных директора. О каком поручительстве на сотни миллионов может идти речь, если юрлица фактически мертвые?

Раз никакого экономического смысла эти сделки не имели, ФУ сделал вывод, что единственной их целью было искусственное наращивание кредиторской задолженности с целью размытия доли реальных взыскателей и последующим уменьшением выплат в их пользу. Как это бывает — мы подробно писали в статье «Дружественный кредитор в банкротстве».

Подозрения ФУ подкреплялись и цифрами сделок. Поручительства за дружественных кредиторов превышали требования вражеских кредиторов аккурат на… 100 тыс. рублей. Ситуация выглядела примерно так:

Вражеские кредиторы: 1 млрд. рублей = 49,0009%
Дружественные кредиторы: 1 млрд 100 тыс. рублей = 50,0001%

А как вы помните: под понятие «преднамеренное банкротство» попадают не только действия должника, направленные на прямой вывод активов, но и «действия косвенного характера, направленные на создание неплатежеспособности». Вот под последним как раз и понимается искусственное наращивание должником своей кредиторской задолженности.

При этом, все дружественные кредиторы Олега включились в реестр требований, а значит, имели большинство голосов на собрании кредиторов. И право на получение чуть более половины денежных средств из будущей конкурсной массы. Перевес голосов в 0,0001% давал возможность Олегу влиять на процедуру банкротства, даже при условии вражеского управляющего.

Для оппонентов такие раскопки — знатный куш. Воодушевленный и подгоняемый кредитором ФУ расписал свои умозаключения в финансовом анализе и направил заявление в ОВД.

Стратегия защиты

Учитывая, что дела о преднамеренном банкротстве обычно целиком и полностью строятся на данных финансового анализа, стратегия выбранной нами защиты была направлена на тотальное разрушение данного доказательства по делу. Для этого предстояло решить несколько последовательных задач:

Этап №1. Процедура реструктуризации
В данный момент на процедуре стоял вражеский АУ, поэтому направлений работы здесь было несколько:

  1. Находим нарушения в сделанном ФУ анализе и направляем жалобу в суд с просьбой о признании его несоответствующим методике расчета, установленной подзаконными актами.
  2. Пока суд рассматривает нашу жалобу, доносим дознавателю позицию о невозможности положить данный фин. анализ в основу уголовного дела в связи с последующим признанием его недостоверным. При этом с рассмотрением жалобы не торопимся, т. к. есть риск, что суд откажет в ее удовлетворении.
  3. Параллельно работаем над сохранением большинства в реестре требований с целью смены арбитражного управляющего на более лояльную кандидатуру на первом собрании кредиторов (при переходе из процедуры реструктуризации в процедуру реализации имущества).

Этап 2. Процедура реализации
Если мероприятия первого этапа будут выполнены успешно, то в процедуру реализации имущества мы перейдем с более компетентным арбитражным управляющим. Он сделает повторный анализ финансового состояния должника, который наверняка не выявит никаких признаков преднамеренного банкротства.

Данная позиция будет донесена до органа дознания, который будет поставлен в весьма невыгодную позицию: в деле будут фигурировать два противоречащих другу другу фин. анализа, и, чтобы установить истину, надо делать третий (в независимой экспертной организации).

При отсутствии должной мотивации ни одному следователю не придет в голову тратить на это время, и дело перейдет в разряд заведомо отказных.

При этом у нас было два внушительных козыря:
  • в отличие субсидиарки, убытков и прочих прегрешений, копаться в преднамеренном банкротстве предстоит правоохранительным органам. А у этих ребят своей работы полно, и у них точно нет времени под микроскопом изучать каждую сделку должника.
  • возможность заменить управляющего по окончании реструктуризации при условии, что все кредиторы останутся в реестре.

Дальше мы приступили к действиям.

Жалоба на ФУ

Учитывая заинтересованность управляющего в провале моего доверителя, было ясно, что все события он оборачивает в свою пользу через призму своего заказчика. А значит — можно найти до чего докопаться и показать иной взгляд на рассматриваемые события.

Помимо мелочей, мне удалось зацепиться за следующие базовые моменты:

  1. Исследуемые сделки. В своем фин. анализе арбитражный управляющий проанализировал сделки по предоставлению поручительства только по выборочной части аффилированных лиц, а все остальные оставил без внимания. Согласитесь, странное дело: обязательств на 2 с лишним ярда, а проверяется только половина.
  2. Природа сделок. Все обязательства вытекали из поручительств Олега за подконтрольные компании. Но вот только само по себе поручительство не подлежит исследованию на рыночность/не рыночность, поскольку не предполагает встречного исполнения. Именно так я обыграл позицию в пользу своего доверителя: «Да, бенефициар поручился за большие суммы, но это ведь были подконтрольные ему компании, и у него был прямой интерес, чтобы эти организации получали поставляемый товар».

Все свои тезисы я оформил в жалобе, которую направил в суд. Причем жалобу мы подали максимально быстро, чтобы потом парировать этим перед достопочтенными органами: «Уважаемые, пока вы на заявление управляющего смотрите, у нас уже во всю идет спор в арбитраже по этому заключению».

Активное сопротивление

Логично, что наши оппоненты сделали основной упор на выбивание «дружественных» кредиторов из реестра. В этом случае они не только бы сохранили арбитражного управляющего при переходе в следующую банкротную процедуру, но и получили бы большинство голосов на собраниях.

Так, на включение одного из кредиторов была подана апелляционная жалоба с требованием отменить определение и отказать во включении в реестр. О том, как это делается на практике — мы писали в статье «Как исключить кредитора из реестра требований».

Чтобы вы понимали масштаб проблемы, поясню:
  • Из 1 ярда дружественных требований размер долга перед этим кредитором составлял более 900 миллионов. Если он выпадет из реестра, теряются как голоса на собрании кредиторов, так и возможность назначить другого АУ.

  • Суд апелляционной инстанции, рассматривая жалобу оппонентов, перешел к рассмотрению по правилам первой инстанции и отложил судебное заседание. Значит, риски ее удовлетворения были высоки.

Между тем, до собрания кредиторов оставалось совсем немного времени, и мы успевали сменить АУ, даже если потом кредитор вылетит из реестра.

На почве последнего обстоятельства, ФУ обратился в суд с просьбой принять обеспечительные меры в виде запрета на проведение первого собрания кредиторов до момента рассмотрения по существу поданной им апелляционной жалобы. Мотивировал он это тем, что определение первой инстанции о включении данного кредитора в реестр в любом случае будет отменено.

Если у Вас есть вопрос по банкротству, субсидиарке или защите личных активов, подпишитесь на рассылку
Раз в месяц разбираем одно обращение, даем подробную консультацию и высылаем руководство к действию на e-mail. Только для подписчиков.

Действительно, в случае рассмотрения апелляционной жалобы по правилам первой инстанции, вынесенный ранее судебный акт отменят. Даже если апелляция придет к тем же выводам, что и первая инстанция, отмена произойдет по безусловным основаниям.

Позиция оппонентов была бы верной, если бы не одна деталь: отмена судебного акта о включении кредитора произойдет только по итогам рассмотрения жалобы. А значит, пока она не рассмотрена, определение первой инстанции действует.

Если бы суд удовлетворил обеспечительные меры — Олег бы и с банкротством по полной встрял, и на преднамеренное скорей всего залетел, но суд правильно разобрался в ситуации, применил верные нормы права и отказал в применении обеспечительных мер. Конечно, тут не обошлось без внушительных пояснений, поданных представителями заинтересованных в исходе лиц. Ну вы помните, кто пишет эту статью.

Как итог, собрание проведено успешно — кредиторы предложили кандидатуру нового управляющего и большинством голосов ее утвердили. Процедура банкротства перешла в ее финальную фазу — «реализация имущества».

Новый АУ

На этом этапе дело оставалось за малым. Новый управляющий сделал финансовый анализ и написал заключение, согласно которому признаков преднамеренного банкротства не выявлено. Это заключение ушло следователю, и доследственная проверка в отношении Олега была прекращена за отсутствием состава преступления.

Замечу только, что в итоге суд оставил кредитора в реестре, но отказал в удовлетворении жалобы на фин. анализ предыдущего арбитражного управляющего. Но если первое событие облегчило нам работу по процедуре, то второе — уже не играло какой-либо роли в дальнейших событиях.

Данная история произошла 2 года назад, и на сегодня кейс можно считать успешно завершенным.

Как избежать ответственности

Как видно из практики выше, схема по привлечению за преднамеренное банкротство работает в следующем формате: управляющий вступает в дело о банкротстве — анализирует финансовое положение должника и как оно менялось — готовит фин. анализ с выводами о наличии/отсутствии признаков преднамеренного банкротства. Подробнее о принципах подготовки и роли фин. анализа в судьбе бенефициаров бизнеса мы писали в статье «Финансовый анализ при банкротстве».

Если АУ находит сделки, которые привели к банкротству (а это может быть как вывод активов, так и искусственное наращивание кредиторки), он пишет заявление в ОВД, в котором описывает свои умозаключения и просит проверить должника на предмет преднамеренного банкротства. К заявлению прилагается тот самый фин.анализ.

Здесь у опытного читателя должен возникнуть вопрос: а как делать фин. анализ по физическому лицу, который не сдает отчетности, не ведет кассу и никак не учитывает дебиторку, основные средства и товарные запасы?

Отвечаю: действительно, стандартный фин. анализ юридического лица делается в 2 этапа. Сначала анализируются финансовые показатели, затем — хозяйственная деятельность, которая привела к их изменению. В случае же с физ. лицами мы просто пропускаем первую часть с пометкой об отсутствии необходимой информации, и сразу переходим к анализу сделок, повлекших за собой наступление неплатежеспособности. По итогу фин. анализ заканчивается выводами о наличии/отсутствии признаков преднамеренного банкротства.

Если сотрудник органов находит подтверждение изложенным фактам — возбуждается дело. В ситуации, когда ущерб кредиторам свыше 2 250 000 рублей — возбуждается уголовное дело, если меньше — административное.

На практике дела по преднамеренному банкротству инициируются в единичных случаях и при условии, что есть активный кредитор и управляющий, которые долбят сотрудников ОВД и обжалуют отказные постановления.

В зависимости от того, на каком вы этапе, решить проблему с обвинениями по ст. 196 УК РФ можно следующими способами.

До начала банкротства. За каждым должником, который ушел в банкротство, есть хотя бы одна сделка, которая может вызвать подозрения. Или ее могут трактовать не в его пользу.

Чтобы не гадать, до чего же может докопаться АУ в тандеме с агрессивными кредиторами, лучше обращаться к спецам за предбанкротной подготовкой. Задача: выявить проблемные зоны, которые можно решить еще до начала процедуры. Или хотя бы подготовиться к тому, как их можно будет обыгрывать в дальнейшем.

В процессе банкротства. Если вывод о наличии признаков преднамеренного банкротства уже сделан, ваша задача — дать иную трактовку спорным действиям. В этом поможет оспаривание фин. анализа, сделанного управляющим.

К слову, прямо сейчас мы как раз и занимаемся подобным делом в одном из текущих проектов. Ссылку на дело не дадим: сейчас только начало банкротного процесса, но, с точки зрения того, как оппоненты иногда выворачивают факты — история показательная.

Арбитражный управляющий, анализируя сделки нашего доверителя, выявил падение стоимости активов организации с 570 млн. рублей до 218 млн. Он посчитал, что с таким резким изменением в стоимости не может быть все чисто и заявил о наличии признаков преднамеренного банкротства.

Поскольку с таким выводом мы были не согласны, наши эксперты подготовили другое заключение, в котором эта ситуация показана с другой стороны.

Да, действительно в 2018 году стоимость основных средств организации снизилась более чем в 2 раза, но это было следствием не вывода активов, а простой переоценки имущества. Цель переоценки — отразить в бух. отчетности реальную рыночную стоимость актива. А это, к слову, не прихоть нашего доверителя, а требование закона о бухучете.

Еще один способ решить проблему — сместить АУ. Если очевидно, что арбитражный управляющий играет не на вашей стороне, а за спиной у него не менее голодные кредиторы, попробуйте его заменить. Помочь в этом может наша статья «Как выявить нарушения арбитражных управляющих».

Выводы

1. Проверка наличия признаков преднамеренного банкротства — обязательная часть любого банкротного процесса.
2. Преднамеренное банкротство выявляется на основании финансового анализа, проведенного управляющим. Из него же в последующем выйдут готовые основания для привлечения к субсидиарке или взысканию убытков.
3. Привлекают за преднамеренное банкротство редко. Это объективно. Но сам процесс привлечения, пусть даже с отрицательным исходом, может изрядно потрепать нервы и карман. С карманом помочь вряд ли сможем, но если дороги нервы — вам сюда.

Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Миронов Александр
юрист "Игумнов Групп", профи в разрешении споров в судах арбитражной юрисдикции
Специализация: защита от субсидиарной ответственности в сфере кредитных организаций. Разработка комплексной стратегии и реализация мер, направленных на обеспечение безопасности активов руководителей и бенефициаров бизнеса.
23.07.2020г.
Вам так же будет интересно:
comments powered by HyperComments
Есть вопросы? Ответим
Связаться с нами можно легко и непринужденно — звоните по телефону, пишите во Вконтакте, в Фейсбуке или в Инстаграм или просто оставьте свой номер телефона и мы сами перезвоним.