Посты с тэгом: Производство

Как мы отбились от взыскания убытков в 57 млн

Опубликовано: Июль 9, 2020 в 9:54 дп

Категории: Без рубрики,Взыскание убытков

Тэги:

Дело: А66-9473/2016
Размер проблемы: 57 миллионов
Начало проекта: ноябрь 2018
Длительность: полтора года
Сложность: 3/5
Трудозатраты: превысили запланированный объем
Темп: аккуратный
Результат: победа во всех инстанциях
Стоимость: шестизначная, в рублях

О «Верхневолжском кирпичном заводе» («ВВКЗ») мало кто слышал. Он расположен в Тверской области и в свое время входил в группу компаний «Мастер Групп», реальным бенефициаром которой считается печально известный банкир Бажанов Феликс Викторович и его банк «Мастер-Капитал».

Несмотря на скромное название, завод имел существенные масштабы деятельности. Одних только активов у предприятия числилось почти на 5 млрд рублей. Но постепенно сумма заемных средств приблизилась к 8 млрд и заводу пришлось уйти в банкротство.

Одним из кредиторов стал налоговой орган. В результате выездной проверки были обнаружены сделки, с помощью которых была занижена налоговая база и получены необоснованные вычеты. По итогу компании доначислили 44 млн, с которыми налоговая включилась в реестр требований кредиторов.

Первое, за что взялся конкурсный управляющий — вменение убытков генеральным директорам, в чей период совершались данные сделки. Фактура для этого имелась: решение налоговой по итогам выездной проверки уже вступило в законную силу и установленные в нем обстоятельства имеют преюдициальное значение.

Юристом, защищавшим одного из директоров, была яркая и активная женщина. Чтоб вы понимали — такому человеку дай серп после судебного заседания и он нажнет травы на всех парнокопытных Тверской области. Продолжая двигаться просто по инерции. Вот сколько у человека энергии!

И стратегия защиты ею была выбрана соответствующая. Сначала по ее ходатайству суд вызвал кучу народа в качестве свидетелей. А потом она решила размазать убытки тонким слоем и заявила топ-менеджеров в качестве солидарных ответчиков.

Что-что? Ответчик просит о привлечении соответчиков?!

Учитывая, что таким правом наделен только заявитель по иску, суд запросил мнение конкурсного управляющего. На что тот ответил: «На усмотрение суда». И вот, с молчаливого согласия КУ, вместо 2 человек убытки стали взыскивать с 6. Среди них был и Владимир. До 2016 года он занимал позицию финансового директора завода и еще вчера давал показания по этому делу в качестве свидетеля.

Владимир поискал юристов в Твери, в Москве и среди знакомых. А потом наткнулся на сайт «Игумнов Групп», увидел результаты наших дел, впечатлился, обратился. И это был самый правильный ход.

Интересно, что Владимир даже не стал приезжать к нам в офис, чтобы убедиться, что мы «реально настолько круты, как про себя пишем». Просто позадавал вопросы по телефону и принял решение запускать работу.

Плюсы
Начало проекта
Мы вступили в дело, как только суд привлек Владимира в качестве соответчика. С его стороны не было ни отзывов, ни пояснений. Значит, мы могли строить свою позицию с нуля.

Один стейкхолдер
Не было риска, что мы забыли учесть чьи-то интересы или не услышали чьи-то слова. Кроме того, легче решался вопрос согласований и принятия решений.

Отсутствие презумпций
С нашего клиента взыскивали убытки, и в сравнении с субсидиаркой здесь 2 приятных момента. Второстепенный: суммы требований меньше, оттого клиентам дышится чуть легче (но это неточно). Основной: нет такого количества презумпций, которые вменяются по умолчанию и которые устанешь опровергать.

Знакомая тема
Мы практикуем убытки/субсидиарку много лет и уже давно перешли от общего понимания норм закона к ювелирной шлифовке мелких деталей.
Минусы
Налоговая
Убытки вменялись за неуплату налогов. Если вы еще не поняли из наших статей, еще раз напомним: налоговая, АСВ и другие госструктуры — самые свирепые оппоненты.

Показания главного бухгалтера
Юрист гендира успела побеседовать с главным бухгалтером и вызвала ее в качестве свидетеля. Та под присягой дала показания против финдиректора. Так выглядела ситуация на первый взгляд, но нам еще предстояло с ней поработать.

Все против всех
Формат работы «все мочат всех» — не самый легкий путь к победе: вскрывается слишком много нюансов и приходится тратить время и нервы не только на прямых оппонентов, но и на успокоение соседей по скамейке. Хоть навыков работать в таких условиях нам и не занимать, проект это проще не делало.

Фактические обязанности
Оппоненты давили на то, что наш доверитель совмещал работу финансового директора с участием в совете директоров — а значит, «знал и одобрял». Кроме того, в длительные  периоды отсутствия гендира он исполнял его обязанности, таким образом, принимая на себя всю ответственность КДЛ.

Анализ дела

Позиция конкурсного управляющего по взысканию убытков в части Владимира опиралась на следующие тезисы:

  1. Сделками по уклонению от уплаты налогов был причинен ущерб кредиторам. Сделки с неблагонадежными контрагентами стали причиной недополученных бюджетом денежных средств. Эти обстоятельства были исследованы в рамках выездной проверки. Как итог, вынесенное решение вступило в законную силу и имело преюдициальное значение. Преюдициальное — значит, установленные обстоятельства не подлежат повторному исследованию и принимаются судом как доказанные.
  2. Финансовый директор входил в Совет директоров. Значит, мог принимать решения по заключению сделок, результатом которых стал причиненный кредиторам ущерб. Значит — ответственность за эти сделки можно перевесить на финдира.
  3. Замещение генерального директора. «Неправильные» сделки совершались в период с 01.01.2012 по 07.12.2015. В это время Владимир частенько исполнял обязанности гендиректора в связи с его длительным отсутствием и, по сути, являлся КДЛ. Поэтому оппоненты (в лице активного юриста с серпом) предлагали разделить ответственность гендиректора с Владимиром, а лучше — гендира вообще не трогать.
  4. Свидетельские показания. Вместе с участниками якобы существовавшего совета директоров в качестве свидетеля суд вызвал и главного бухгалтера Ирину. И по мнению наших оппонентов, она подтвердила, что:

  • У нее было два руководителя: генеральный директор и финансовый директор. Именно они говорили ей, что делать, что подписывать;
  • Существовал так называемый Совет директоров, который мог принимать решения по совершению тех или иных сделок. В частности, и тех, за которые были доначислены налоги.

В чем суть?

Взыскание убытков/ущерба осуществляется в порядке ст. 15 ГК РФ. И в соответствии с этой статьей нужно доказать одновременно три условия:

  1. наличие убытков и их размер,
  2. противоправное поведение ответчика (вина ответчика, неисполнение им своих обязательств),
  3. причинно-следственную связь между понесенными убытками и неисполнением (ненадлежащим исполнением) обязательств.

Для конкурсного управляющего ситуация сильно упрощалась благодаря решению налоговой, вынесенному по результатам выездной проверки. Согласно этому документу, наличие убытков, их размер и факт причинения были установлены, а значит пункт №1 в списке выше «done».

Аналогично дело обстояло и с пунктом №3. Налоговая установила, что недоплата в бюджет возникла именно вследствие неправомерных действий юридического лица по заключению сделок с неблагонадежными контрагентами — причинно-следственная связь налицо. С этими доводами не поборешься.

Решение налоговой вступило в законную силу и обстоятельства в нем прописанные имеют преюдициальное значение.

Но само юридическое лицо не может заключить сделки — у него нет ручек. Свою волю по подписанию документов оно реализует через вполне конкретных физических лиц, занимающих определенные должности в организации. Как раз список этих лиц и степень их вины конкурсному управляющему подлежало установить в рамках рассматриваемого спора.

Соответственно, наша позиция была прямо противоположной.

Может, мы и не могли опровергнуть факт наличия убытков и причинно-следственной связи между сделками и наступлением негативных событий для государственной казны. Но мы могли опровергать наличие вины нашего доверителя в этих событиях.


Подготовка к суду

После того, как мы первоначально изучили дело, оно не показалось нам сложным. Я дала прогноз на выигрыш с вероятностью 90%, в срок за 4-6 судебных заседаний. После чего мы занялись основательной подготовкой к судебному процессу: детально расспросили Владимира о его обязанностях, запросили документы о трудоустройстве, прошерстили решение налоговой и аудиозаписи состоявшихся судебных заседаний.

В итоге позиция была выбрана простая и лаконичная: не было, не участвовал, не подписывал.

Совет директоров. В учредительных документах, в частности, в Уставе, было прописано, что компанией может быть организован Совет директоров. Но, со стороны оппонентов, это был единственный документ, в котором этот совет упоминался. Не было ни приказа со списком участников, ни протокола встреч. Более того, в самом уставе информация о наличии Совета появилась только в конце 2014. Таким образом, наш доверитель не участвовал в Совете директоров и никаких сделок не одобрял. Задача доказывать обратное лежит на арбитражном управляющем.

Обязанности фин. директора. Не зря мы штудировали должностные инструкции и внутренние акты компании. Во всех документах было прописано, что за исчисление и уплату налога несет ответственность бухгалтер. Это его полномочия: проверять, проводить, доначислять. При этом в задачи фин. директора не входит выбор контрагентов, их проверка на благонадежность и заключение договоров.

Что касается исполнения обязанностей генерального директора: согласно Трудовому кодексу, с Владимиром должна была подписываться должностная инструкция как с И. О. на время его замещения гендиректора, в которой был бы определен список его полномочий. Но как таковой данный документ отсутствовал.

Соответственно, мы исходили из того, что замещение гендиректора во время болезни было формальным: без наделения соответствующими полномочиями на совершение сделок и проведение оплат. Опять же, в рамках дел по убыткам доказывать обратное — задача заявителя по иску. О чем мы не преминули напомнить конкурсному управляющему («Хей, это не субсидиарка, детка!»). По нашей версии событий получалось, что Владимир вообще не у дел.

Показания бухгалтера. Доверяй, но проверяй — это же касается и того, что написано в судебных актах. Одно дело, когда это опечатка. К примеру, как это было у нас в одном процессе по субсидиарке. И совершенно другое — когда представленные доказательства выворачивают туда, куда хочется.

На пару с помощником мы прослушали аудиозапись судебного заседания, и каждый по отдельности его законспектировал. После — сверили. Учитывая, что два человека услышали одно и то же, это сложно назвать совпадением.

На записях главбух буквально сказала, что о существовании Совета Директоров знала только потому, что это было прописано в уставе компании. При этом о его функционировании она не слышала, распоряжений на основании проведенных собраний не получала.

В нашем случае: фактическое содержание первого допроса бухгалтера и то, как это отразили в своей позиции наши оппоненты — это небо и земля. Остается только донести это до суда.

Показания гендира. По результатам налоговой проверки, еще в 2016 году генерального директора вызывали для допроса. Нам удалось достать и проанализировать этот протокол. В разговоре с налоговым инспектором гендир озвучил, что решения по всем сомнительным сделкам принимались собственниками завода без участия в этом процессе иных топ-менеджеров. Дзынь, еще одно доказательство в нашу копилку.

А что со сроком исковой давности?

Кто с нами давно, уже знает, что умение жонглировать сроками исковой давности — наш любимый фокус. Подробнее об этом читайте в статье «Исковая давность по субсидиарной ответственности». Но в этом деле он у нас не прошел бы.

Объясняем: по убыткам срок исковой давности составляет 3 года и считается с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о совершенном действии/бездействии. Этим моментом по общим правилам считается смена директора или проведение годового собрания участников общества. Подробнее об этом в статье «Взыскание убытков с генерального директора». Там еще есть важный момент о том, чем отличаются убытки от судсидиарки. Стоит глянуть хотя бы ради этого.

В нашем деле было три привлекаемых директора.

Андрей был в должности генерального директора в период с 15.04.2006 по 27.02.2012, Юрий — в период с 15.02.2012 по 10.06.2013, и последнее и основное привлекаемое лицо — Сергей (чьи интерес представлял юрист с серпом) — 10.06.2013 по 09.06.2016.

По логике законодателя, срок начинает течь с момента, когда один директор ушел с поста, а другой занял его место и получил документы по компании. Последнее особенно важно, ведь бывает, что новому директору приходится буквально вырывать когтями эти документы. Если же фактически никаких возражений по передаче документов у нового директора не возникло, то срок начнет исчисляться с момента вступления в должность.

Подробнее о непередаче документов мы писали в закрытом письме нашим подписчикам в рамках ежемесячной рубрики «Ответ на вопрос читателя». Если эта информация вам нужна, оставьте свой е-мейл, и мы продублируем письмо вам на почту:


В нашем деле вменялись правонарушения, возникшие в период 2012-2015. Но упомянутые Андрей и Юрий запросто отбились бы (и отбились) сроком исковой давности, а вот последнему директору Сергею и нашему клиенту Владимиру это не светило. Сами посудите.

Первый директор Андрей ушел 27.02.2012 + 3 года = второй директор Юрий мог обратиться с взысканием убытков до 17.02.2015.

По самому Юрию — у третьего директора Сергея было время до 10.06.2016, чтобы взыскать с него убытки.

А вот Сергей был последним директором перед тем, как появился временный управляющий. А значит, срок давности для предъявления иска по убыткам точно не истек.

Увы, но и нашему доверителю Владимиру этот способ защиты тоже не подходил — он работал на заводе в тот же период, что и последний директор Сергей. Конечно, можно было сделать придурковатый вид и ради кипиша заявить о пропуске срока исковой давности, но стрельба в молоко — это не тот вид спорта, который нам интересен.

Что было в суде

Работать по проекту мы начали в ноябре 2018 г. и планировали выиграть первую инстанцию к февралю — край, к марту 2019 г. Но здесь я совершила крайне досадный просчет: при расчете трудоемкости я не приняла во внимание буйную энергию «юриста с серпом» (которая пыталась размазать убытки по бывшим коллегам своего клиента) в совокупности с его низким уровнем квалификации.

Почти год мы катались в Тверь для того, чтобы смотреть, как человек пытается подогреть воду в океане вместо того, чтобы воспользоваться чайником: почти каждое судебное заседание начиналось под флагом: «Уважаемый суд, мы ходатайствуем…».

Причем одно дело, если ходатайства подаются по делу. Но если они заранее отказные… Лучше приведу пример: «Ходатайство о фальсификации договоров по оспариваемым сделкам». Юрист заявляет, что ее доверитель — последний директор Сергей — не подписывал документы по сделкам с неблагонадежными контрагентами. Не спорим, такую штуку можно и нужно применять. Если бы только не следующие обстоятельства:

  1. Факт подписания документов соответствующим лицом установлен в ходе выездной налоговой проверки. Более того, решение налоговой по итогам ВНП пытались оспорить, но оно устояло. А все свои экспертизы и возражения нужно было заявлять, когда шла проверка или в ходе оспаривания. Тем не менее, решение налоговой вступило в законную силу, имеет преюдициальное значение, и у суда нет оснований перепроверять порядок доначисления налогов. Все, ребята, поезд уехал.
  2. Сергей занимал должность ген. директора. А значит, неважно, чья подпись стояла на подписанных сделках, ведь он, как руководитель, не мог не знать о совершенных сделках.

Но одной экспертизой это не закончилось. Передаю диалог:
  • «Давайте отложимся на сентябрь», — говорит юрист с серпом.
  • «Почему?», — судья.
  • «Ну мы же заявили ходатайство об экспертизе», — юрист.
  • «Так оно же еще открыто, я же его еще не удовлетворила», — судья.
  • «Дело в том, что мой доверитель как раз сейчас находится в санатории. Он отдохнет, чтобы у него почерк восстановился и был таким же, как 5 лет назад. Как отойдет, сможет пройти экспертизу».

Думаете, это все? О нееет.

Ключевым героем, который мог развеять смуту, был упомянутый нами главный бухгалтер. Ранее она уже давала свидетельские показания под присягой, но т. к. на тот момент Владимир сам проходил по делу в качестве свидетеля, вопросов главбуху он, конечно, не задавал. Теперь же мы отмотали назад и попросили суд вызвать бухгалтера в качестве свидетеля для повторного допроса с нашим участием.

На что «юрист с серпом» заявил:

— «Ну тогда мы хотим пообщаться со свидетелем, прежде, чем его начнут допрашивать».

Все, кто был в зале суда, растерялись. Изумились. Переглянулись. И спрятали глаза, лишь бы сдержаться.

Попросить разрешения суда, чтобы подготовить свидетеля к даче показаний? Это что еще за ход такой?!

Подобная стратегия ведения дела применима, когда процесс заведомо проигрышный. Тогда ответчику надо затянуть момент вынесения судебного акта, чтобы истекли сроки на оспаривание сделок по отчуждению личных активов. Как это бывает, мы писали в статье «Способы защиты личного имущества должника». Но, все-таки, обычно это делается чуть красивее и без наивных предложений суду.

Собственно, в удовлетворении ходатайств суд постоянно отказывал. Но каждый раз делал это вдумчиво, неторопливо и с погружением в детали. По опыту мы знаем, что такая неторопливая специфика свойственна большинству региональных судов: судебных процессов меньше, времени поковыряться в деталях — больше. Да и зависимость от судейской зарплаты выше — это тебе не Москва, где уволенный судья всегда работу найдет. В общем, в ситуации, когда Московский арбитраж уже жестко отдрючил бы слабо подготовленного представителя, региональные суды возьмут время, чтобы перепроверить информацию.

Так мы плавно перетекли к череде нудных заседаний. Учитывая, что определение о привлечении Владимира в качестве соответчика было вынесено в середине октября 2018, то финальное заседание первой инстанции прошло в конце сентября 2019. 11 месяцев на убытки по прозрачному иску!

Кстати, главбух оказалась женщиной со стержнем. На повторном опросе мы готовились к худшему развитию ситуации. Но главбух не отошла от истины и подтвердила нужную нам информацию об отсутствии реальной деятельности Совета директоров и обязанностях финансового директора Владимира.

Чтобы получить все судебные акты по данному делу, оставьте свой е-мейл здесь:


В итоге, как и ожидалось, первые два директора — Андрей и Юрий — отбились при помощи срока исковой давности.

Что до нашего доверителя, суд сослался на следующее:
  • показания бухгалтера Ирины и Владимира совпадали друг с другом и подтверждали, что в компании не было такого органа управления, как Совет директоров;
  • за отсутствием Совета директоров, конкурсный управляющий не представил никаких иных доказательств, что Владимир принимал участие в одобрении решений и совершении сделок завода, в том числе с неблагонадежными контрагентами.

Убытки были взысканы только с последнего директора Сергея — того самого, чьи интересы отстаивал «юрист с серпом». С его указания вся эта каша заварилась, он же единственный крайним и остался.

Последующие инстанции

Если честно, после победы в первой инстанции мы понимали, что риск проиграть не велик.

Во-первых, предоставив объективную расшифровку опросов бухгалтера, которые проводили и с нашим участием, и без, у нас были показания, подтверждающие, что Владимир не входил в Совет директоров. Доказательства обратного в первой инстанции представлены оппонентами не были, а сделать это в апелляции мало реально, учитывая, что будет сопротивление в нашем лице.

Во-вторых, на допросе в ФНС последний директор Сергей признавал, что все сделки согласовывались собранием участников «ВВКЗ», на котором решающую роль играло руководство «Мастер-Групп».

Собственно, это позицию нам удалось донести и до апелляционной инстанции в Вологде, и до кассационного суда в Питере. От убытков нам удалось отбиться.

Но буквально неделю назад конкурсный подал новое заявление. В этот раз он пытается привлечь нашего клиента к субсидиарной ответственности, так что у истории будет продолжение.

Кстати, это хороший пример того, сколько по времени вас может не отпускать прошлое: Владимир уволился с завода в 2016 году, с 2018 по 2020 его привлекали к убыткам. И сейчас еще минимум на год растянется суд по субсидиарке.

Итого: 5 лет в постоянном напряге и расходах на юристов, чтобы не потерять все то, что заработано за время активного строительства карьеры.

Выводы

1. При попытке взыскать с вас убытки, привлечь к субсидиарке или просто получить долг по кредиту — всегда проверяйте срок исковой давности. Да, в нашем деле это не работало, зато спасло часть других ответчиков;

2. Убытки и субсидиарка — это хоть и схожие по сути, но все-таки разные инструменты для привлечения к ответственности. Важно их различать, чтобы повысить шансы на победу;

3. Перепроверяйте информацию и в случае, если вы участвовали в судебном заседании, и если оно прошло без вас. Кто-то может просто ошибиться, а другой — переврать даже объективные доказательства в свою пользу.

4. Словесное недержание и размахивание руками может впечатлить только дилетанта. Если вам нужны такие юристы, то не звоните в «Игумнов Групп». Мы предпочитаем снайперскую работу по ключевым точкам и не держим иных спецов.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Как мы спасли собственника полиграфической компании от субсидиарки

Опубликовано: Август 22, 2019 в 9:00 дп

Категории: Без рубрики,Субсидиарная ответственность

Тэги:

Дело: А54-3780/2018
Размер проблемы: 2 млн
Начало проекта: май 2018
Внедрение: 15 месяцев
Сложность: 4/5
Трудозатраты: 160 н/часов
Темп: затянутый
Результат: выиграны суды двух инстанций ― апелляция и кассация
Стоимость: шестизначная, в рублях

Компания «Зебра» занималась полиграфией: печатала этикетки и рекламные буклеты на заказ.

Работа шла на арендованном оборудовании (это важно!), а бумага покупалась у проверенного поставщика с отсрочкой платежей. В таком формате бизнес успешно существовал многие годы, пережил финансовый кризис и приносил стабильную прибыль.

И вот в какой-то момент поставщик бумаги решил подмять компанию под себя. Собственник «Зебры», в свою очередь, с бизнесом расставаться не захотел. И бывший партнер, в прошлом военный, начал против него «боевые действия» ― подал иск о взыскании задолженности по отсроченным платежам. Арбитражный суд требования удовлетворил, вот только взыскать в испол. производстве удалось всего 90 рублей. Больше на счетах компании к этому моменту уже ничего не было.

А ведь бывшие партнеры могли просто договориться между собой, бизнес-то был прибыльный. Со временем должник бы расплатился с кредитором, как это происходило уже многие годы. Но тут дело с самого начала было не в деньгах, а в личных отношениях.

Очевидно, что следующая фаза войны ― банкротство типографии. А тут и новая редакция закона удачно подоспела!

По новым правилам кредитор может привлекать собственников и топ-менеджеров к субсидиарке и без банкротства. Для этого ему достаточно получить определение суда о прекращении процедуры в связи с отсутствием финансирования. Что и было сделано: кредитор сообщил об отсутствии денег на оплату банкротных расходов и попросил суд прекратить производство по делу «Зебры». А затем подал заявление о привлечении к субсидиарной ответственности.

Клиент, получив иск, сразу обратился к нам. Он понимал, что в суде легко не будет, и искал для своей защиты проверенных, «битых» профи. Да, мы как раз такие.

Ознакомившись с материалами дела, мы получили следующую картину:

Плюсы
1. Мы первые
Клиент сразу обратился к нам за помощью, и исправлять ошибки предшественников в этом деле не пришлось.

2. Доверие клиента
Клиент в этом деле полностью положился на нас. Это позволило сосредоточиться на нашей основной работе, не отвлекаясь на лирические отступления и психологическую помощь. Отлично, мы ведь юристы!

3. Один стейкхолдер
Не было риска, что мы забыли учесть чьи-то интересы или не услышали чьи-то слова. Кроме того, легче решался вопрос согласований и принятия решений.

4. Знакомая тема
Наша любимая защита от субсидиарной ответственности: можем, умеем,  массово практикуем.
Минусы
1. Страшная месть
В данном случае дело с самого начала было не в деньгах: бюджет войны явно не соответствовал возможному профиту. Кредитор, прежде всего, хотел мстить бывшему партнеру за личную обиду. Отсюда логично вытекает второй минус.

2. Русские не сдаются
Кредитор был настроен, мягко говоря, решительно. Его не останавливали ни безуспешные попытки взыскать долг и обанкротить компанию, ни проигрыши в судах.

3. Заявили постфактум
Заявление о привлечении нашего клиента к субсидиарке кредитор подал уже после того, как прекратил банкротное дело. В последнее время так делают все чаще. Главная проблема ― разобраться во всех нюансах деятельности компании, которая завершилась еще несколько лет назад.

4. Профессиональный противник
Для защиты своих интересов кредитор нанял серьезную команду, поэтому во всех судах у нас шла нешуточная борьба.

5. КДЛ
Клиент являлся единственным участником и генеральным директором Должника с момента создания компании и до момента введения процедуры банкротства. А значит, признавался контролирующим должника лицом по умолчанию.

6. А у нас в Рязани…
Мы находимся в Москве, но выигрываем суды по всей России. Чтобы работать в других городах, нужны а) время, б) деньги. Это дело слушалось в Рязани, Туле и Калуге, так что нам пришлось искать помощников для ознакомления с материалами и выучить наизусть расписание поездов.

Кто кого и за что

Заявление о привлечении к субсидиарной ответственности было подано 07.05.2018, то есть вне рамок дела о банкротстве, которое завершилось в августе 2017 года из-за отсутствия финансирования.

В нем кредитор указал всего одно основание: неподачу заявления о банкротстве юрлица в месячный срок с момента наступления неплатежеспособности. По мнению кредитора, неплатежеспособной компания стала 25.01.2015, когда у нее появилась задолженность по аренде полиграфического оборудования. По закону, в течение месяца после наступления неплатежеспособности контролирующее должника лицо должно подать на банкротство компании. А все долги, набранные после этого срока, кредиторы могут взыскать с КДЛ.

Смотрите, как правильно делают оппоненты, ― в качестве основания для субсидиарки кредитор указывает обязательство не перед собой, а перед другим, более ранним, контрагентом Должника.

Едем дальше. Точная сумма иска ― 2 149 254 руб., это задолженность по платежам за поставки с 27.01.2015 по 26.11.2015 плюс проценты, плюс пошлина.

Причинами наступления неплатежеспособности оппоненты называют наличие задолженности за аренду типографского оборудования и на последующие действия Должника по расторжению этого договора. Без оборудования компания физически не могла осуществлять свою деятельность, а значит, эти действия и привели к невозможности рассчитаться с единственным кредитором! Заметьте, это тоже весьма неплохой ход!

В доказательство своей позиции заявитель ссылался на документы, собранные в рамках исполнительного производства. А там действительно было сделано очень много: и допрошены собственник типографии и арендодатель оборудования, и истребованы все документы между ними, и исследована масса других интересных моментов. В общем, кредитор ― молодец! Бился основательно, и чувствуется, что судебные приставы проявили рвение не пропорциональное своей зарплате.

Резюме: оппоненты действуют достаточно грамотно, творчески и активно. По крайней мере, нет очевидных ошибок и недоработок. А значит, нас ждут интересный процесс и возможность посостязаться с сильным противником! Но мы не были бы узкопрофильными юристами по субсидиарке, если бы сразу не заметили здоровенную брешь в аргументации соперников. Сейчас расскажу по порядку.

Раз ошибка, два ошибка

В одном заявлении были нарушены и материальные, и процессуальные нормы права. Бинго!

1. Во-первых, право подавать на субсидиарку вне процедуры банкротства у кредиторов появилось только с июля 2017, а обстоятельства, которые выступают основанием для привлечения, относятся аж к 2015 году. В тот момент закон не позволял кредиторам такого.

В соответствии с нормами Конституции, закон не имеет обратной силы. К обстоятельствам прошлого должны применяться нормы закона, который действовал тогда. Вот тут мы подробно разбираем этот принцип. Получается, что сама подача заявления на субсидиарку была незаконна.

А если говорить точнее, то процессуальные нормы права дали кредиторам возможность подавать заявление вне рамок дела о банкротстве, при условии, что банкротная процедура была прекращена после 1 сентября 2017 года. Между тем, наши оппоненты не до конца поняли этот момент и совершили стратегическую ошибку ― прекратили банкротное дело 17 августа 2017 года. Им не хватило всего 2 недели, чтобы дальнейшая подача заявления о субсидиарке стала легитимной.

Это первое нарушение.

2. Дата наступления неплатежеспособности в заявлении не была обоснована объективными факторами. А между тем, в 2015 году компания вела активную предпринимательскую деятельность и чувствовала себя прекрасно. Это подтверждается и положительным балансом, и многочисленными операциями по счету.

Кроме того, мы нашли несколько платежей в пользу кредитора, совершенных после даты, которую он указывал в качестве момента возникновения признаков неплатежеспособности. Возникла нелепая ситуация: оппоненты говорят, что компания неплатежеспособна, а компания в это время перечисляет им деньги.

Что касается задержки платежей арендатору оборудования, то он получил свои станки обратно и не предъявлял никаких претензий ни к компании, ни к ее директору. По бухгалтерии указанная задолженность не значится. Судебного акта о ее взыскании не имеется.

Кстати, сомнения вызывает не только дата наступления неплатежеспособности, но и то, что наш клиент своими действиями довел фирму до этого состояния. По нашему мнению, расторжение договора аренды оборудования наоборот было экономически обосновано, т.к. снимало финансовую нагрузку на компанию, которая к этому моменту уже не имела торговой выручки.

Вооружившись этими железобетонными доводами, мы пошли выигрывать суд. И… попали в какое-то болото.

Обычно судьи специализируются на определенных вопросах и понимают законодательство в этой области достаточно хорошо. В этом же процессе все было вязко, тяжело и муторно. Мы разжевывали каждую запятую, суд откладывался, оппоненты высказывали свое мнение, суд откладывался, мы ссылались на судебную практику, суд откладывался, оппоненты приносили практику в свою пользу и… суд снова откладывался.

Копеечное и заведомо выигрышное дело растянулось на 8 месяцев ― как суд на миллиарды по банкирам. Вроде уже и школьнику было понятно, кто тут молодцы, а кто мимо проходил, но мы продолжали ездить и ездить в Рязань.

Наше терпение иссякало, клиент нервничал, суд пытался понять, о чем идет речь, пока не наступил первый рабочий день нового 2019 года. В этот день суд прекратил мучения и привлек нашего клиента к субсидиарке. Хотя вообще-то даже вопрос об этом не должен был подниматься, согласно нормам процессуального права. Печально, но… во всем этом было два жирных преимущества:

  1. У нас на руках были все основания для подачи апелляционной жалобы. Более того, удовлетворив заявление кредитора, суд допустил еще одно нарушение и таким образом снабдил нас новым доводом.
  2. Клиент нам доверяет. Несмотря на проигрыш в первой инстанции он не стал метаться по рынку и остался с «Игумнов Групп». Это бесценно.

В общем, мы сразу засели за апелляционную жалобу, нечего тянуть.

Второй шанс

Чем хороша апелляция? Она разбирает нарушения, допущенные в первой инстанции. То, что доктор прописал для нашего случая.

В жалобе мы подробно расписали свои претензии: снова указали на даты, к которым относятся события дела, и на дату подачи заявления. Сослались на доказательства платежеспособности клиента – баланс, выписку по счету, а также письменное заявление от арендодателя об отсутствии претензий.

Кроме того, мы задействовали финансового аналитика и проанализировали состояние «Зебры» в тот момент, когда, по мнению кредиторов, наступила неплатежеспособность. Финансист изучил всю бухгалтерию компании и не нашел признаков банкротства. Готовую аналитическую записку нам удалось приобщить к материалам дела.

Апелляция не принимает новые доказательства, но у нас-то не новый документ, а выводы, сделанные профи на основе уже представленных суду материалов. Да, да, мы тоже умеем играть красиво! ))

В подготовке к апелляции мы продемонстрировали 146 % занудства. И это сработало. Суд вдумчиво анализировал материалы дела: 3 (!) судебных заседания. И нам, и нашим оппонентам выделили достаточно эфирного времени, чтобы аргументировать свои позиции. В общем, все действующие лица уже были в теме и смогли сконцентрироваться на главном.

Апелляция отменила решение первой инстанции и отказала в привлечении нашего клиента к субсидиарке, ограничившись взысканием с него символических 3000 руб. госпошлины за рассмотрение жалобы.

Судебный акт нас приятно удивил: на двадцати страницах суд подробно отразил наши доводы и расписал, почему нельзя применять современные нормы законодательства к эпизодам прошлого, а также подтвердил, что нельзя считать компанию неплатежеспособной просто потому, что у нее есть долги. Хотелось подписаться под каждым словом, аплодируем стоя. Чтобы понять объем проделанной работы, рекомендую почитать постановление апелляции, т.к. формат кейса не позволяет мне расписать весь тот объем информации, что был нами изучен и заявлен в суде.

Чтобы получить текст постановления, оставьте свой e-mail здесь:

]
Но этим дело не закончилось. Кредитор по-прежнему жаждал крови и не собирался сдаваться.

Истина в последней инстанции

Одним из оснований для обращения в кассацию стал тот факт, что суд второй инстанции приобщил к материалам дела нашу аналитическую записку. По мнению кредитора, это нарушило его права. Вот так поворот!

Оппоненты каждый раз выискивали, за что бы зацепиться: то расторжение договора аренды, то долг перед другим контрагентом, то вот эта приобщенная в апелляции аналитика.

Не буду утомлять вас историей о том, как шел процесс. Долго и очень занудно, если честно. Скажу только, что кассация никакого нарушения на увидела и справедливо указала на то, что аналитическая записка — это просто анализ уже имеющихся доказательств. Решение второй инстанции осталось в силе, а наш клиент благополучно избежал субсидиарки.

Оставьте свой e-mail здесь, чтобы получить судебные акты по этому делу:


Эпилог

Самое удивительное во всей этой истории ― то, что она началась на ровном месте. Люди много лет работали друг с другом и поднимали неплохие деньги, все бизнес-процессы были отлажены, платежи регулярно падали со счета на счет.

А потом вжух ― и сразу приставы, банкротство и перспектива субсидиарки. Так тоже бывает. Поэтому если у вас в бизнесе все хорошо, то, во-первых, мы за вас рады, а во-вторых, советуем подготовить план по защите активов. Вдруг впереди черная полоса, как у нашей «Зебры»?

Для начала достаточно прийти на консультацию в «Игумнов Групп» ― узнаете, как сохранить свои деньги, а бонусом получите шикарный вид на «Зарядье» и Кремль.


Информация в статье актуальна на дату публикации. 
Чтобы быть в курсе последних трендов по субсидиарке, банкротству и защите личных активов — приезжайте в гости.
Есть вопросы? Ответим
Связаться с нами можно легко и непринужденно — звоните по телефону, пишите во Вконтакте, в Фейсбуке или в Инстаграм или просто оставьте свой номер телефона и мы сами перезвоним.